Пленарное заседание. Цифровая экономика / Открытые инновации 360° // 17.10.17

https://www.youtube.com/watch?v=4nQnjUtcosw
Прямой эфир с секций форума “Открытые инновации” в режиме 360°
Государством при участии экспертного и делового сообщества была разработана программа по переходу страны к цифровой экономике. И речь идет не об отдельном автономном проекте, а...

Читать полностью: http://bit.ly/2zfzsRi

https://opd-voshod.livejournal.com/14486802.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Мы переживаем четвертую революцию!

Смотрю на отчёт Future of Jobs от World Economic Forum. Мир стремительно захватывают роботы. Из миллиарда детей, которые сейчас учатся в начальных школах, только 40% найдут работу (WB). Большинство знаний, которые они сейчас получают - окажутся практически бесполезными.

Мы переживаем четвертую промышленную революцию, которая началась в тот момент, когда разработки в области генетики, искусственного интеллекта, биотехнологий, нанотехнологий, робототехники и 3D-печати обрели практическое воздействие на повседневную жизнь. Совсем скоро в зоне риска окажутся административные должности, производственные профессии и специальности, связанные с обработкой данных. (далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Информация для размышления: придут триллионеры…

Предсказано появление первого в мире триллионера

Первый в мире триллионер появится в мире в ближайшие 25 лет на фоне растущего неравенства в глобальном распределении благ.

Сейчас один процент населения планеты владеет большим богатством, чем остальные 99. Об этом в понедельник, 16 января, сообщается в исследовании международной благотворительной организации Oxfam.

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Сергей Глазьев: Мы отдали свое будущее в чужие руки

глазьев

За 25 лет в России построен т.н. блатной капитализм. Нам навязали модель экономики, и по факту мы отдали свое будущее в чужие руки. Об опасностях и трех сценариях российской экономики рассказал известнейший академик РАН, советник президента Сергей Глазьев в программе "Реальное время" на Царьграде.

Пора извлекать уроки из ошибок

Юрий Пронько: 25 лет, четверть века. Очень серьезный срок с точки зрения жизни конкретного человека. А уж с точки зрения жизни конкретной страны, в данном случае нашего с вами Отечества, имеет огромное значение. Но стоит ли радоваться, есть ли успехи?

Сергей Глазьев: Самое главное – нам нужно извлекать уроки из ошибок. Мы, к сожалению, не учимся ни на своих, ни на чужих. В свое время Китай начал реформы одновременно с нами, с той же идеей перехода к рыночной экономике. Сегодня он стал страной номер один. Тогда, 25 лет назад, Китай производил продукции в 2 раза меньше нас, а сегодня – в 5 раз больше.

И когда мы начинаем сравнивать нынешнюю ситуацию с тем, что было в Советском Союзе, начинаются всякие фантазии у апологетов проводимой политики. Говорят, что страна чуть ли не разваливалась сама собой, что все было плохо, был тотальный дефицит, на полках магазинов не было ничего… и прочие эмоциональные, даже лживые утверждения. Они мешают нам разобраться в сути того, что происходило и понять, что же нам делать дальше.

Ю.П.: Давайте ретроспективно тогда рассмотрим. Многие, особенно молодое поколение, вообще не в курсе того, что происходило 25 лет назад. Было принято решение начать «рыночные реформы»…

С.Г.: Идеологически мы решили переходить к рыночной экономике. И нам навязали некую модель переходной экономики. Даже в статистике появилась формулировка «переходные экономики»: были экономики развитых стран, развивающихся, а вместо социалистических экономик появились переходные. И эта ложная на самом деле философия, привела к тому, что мы зашли в тупик.

Судите сами: 25 лет — действительно очень большой срок. После великой октябрьской революции через 25 лет страна, начинавшая с гражданской войны, с хаоса, с практически полного прекращения производства — оно тогда упало практически до нуля… А 1942 год – это уже Сталинград. В Сталинграде мы победили самую крупную армию в мире. Практически шло сражение со всей объединенной Европой. Не было тогда еще никакого второго фронта, ни весомой помощи союзников. То есть мы в одиночку были поставлены в ситуацию, когда против была вся экономическая и военная мощь Европы, и немцы не смогли ничего сделать, потому что за 25 лет была создана фактически новая экономическая система — более эффективная, более мощная. Способная выдавать огромный прирост производительности труда при необходимости. И она показала себя более эффективной в тот момент.

Поэтому 25 лет — очень большой срок. Тем более если мы живем в переходной экономике. В Советском Союзе было модно сравнивать с 1913 годом. Мы можем пойти по этому же пути. И тогда для нашего молодого поколения можно будет сопоставить цифры и показать, что за 25 лет, прошедшие с 1991 года, скажем, по уровню потребления базовых продуктов питания мы практически не выросли.

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Майкл Снайдер: «Долг США уже 19,4 триллиона, такие долги не отдают»

Снайдер говорит правду ("такие долги не отдают"), но не всю. Лукавит. Не враг он своим "детям и внукам".

Потому что на самом деле ситуация с американским долгом выглядит так: "Проще пристрелить, чем прокормить".

Это про нас, кредиторов, есличо. Долг этот должен будет полностью сгореть в 3МВ, которую сейчас усиленно поджигают по всему миру Соединённые Штаты Айфонов.

Оригинал взят у vladimir_krm в Майкл Снайдер: «Долг США уже 19,4 триллиона, такие долги не отдают»

Майкл Снайдер: В 2006 году сенатор Барак Обама смело заявил: — «Растущий долг США ослабляет страну как изнутри, так и на международной арене. Вашингтон перекладывает бремя нерешённых проблем на наших детей и внуков». Это был один из тех случаев, когда он как никогда был близок к истине, однако, выиграв президентское кресло в 2008-м, Обама сразу забыл о своих словах.

На время написания этой статьи американский внешний долг составлял 19402361890929 долларов и 46 центов. Грубо говоря, 19,4 триллиона долларов. Восемь лет назад, когда Обама стал президентом, долг составлял 10,6 триллиона долларов. Это означает, что с каждым годом его президентства долг США вырастает в среднем на 1,1 триллиона.

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Трансгенные семена раздора

По данным ВЦИОМ, более 80 процентов россиян считают, что продукты питания с ГМО наносят вред здоровью. В чем причина? В ужасающем невежестве российского общества. В среднем люди в принципе довольно плохо осведомлены о генетике даже на самом тривиальном уровне, не говоря уж о современных биотехнологиях. Известен анекдотический опрос, проведенный Центром Юрия Левады: на вопрос "Верно ли, что обычные растения не содержат генов, а генетически модифицированные растения – содержат?" ответили “нет” менее трети опрошенных. Уж тем более мало кто хорошо понимает, чем отличаются ГМО от продуктов селекции. Селекционеры уже более 80 лет используют химический и радиационный мутагенез для получения новых вариаций – они не готовы ждать, когда полезные мутации произойдут сами собой. Этим способом получены тысячи сортов, но такой подход почему-то не вызывает столь бурных дискуссий в обществе, как намного более точный и “щадящий” метод изменения генома – генная инженерия.
(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Экономист Владимир НАЗАРО…

Экономист Владимир НАЗАРОВ о трансформации глобальной экономики и месте России в этом процессе

Экономист Владимир Назаров прочитал доклад «Экономические факторы будущего» в рамках «Университета Комитета гражданских инициатив». В.Назаров, директор Научно-исследовательского финансового института Минфина и член КГИ, предлагает обсуждать темы, которые сегодня важны для всего мира, но практически отсутствуют в российском публичном поле. Для нас экономика — это цены на нефть, растущая бедность и неэффективные госкорпорации. В то время как для мира ключевая тема сейчас — структурное изменение экономического уклада, сопоставимое с переходом от аграрного общества к индустриальному. Роль промышленности как драйвера роста занимает сектор услуг, уровень и продолжительность жизни населения заметно растёт, а базовые социальные институты, формировавшиеся на протяжении столетий, стремительно устаревают. В будущем нас ждёт смерть социального государства, и Россия может прийти к этому очень быстро, считает Назаров. Корреспондент «Новой газеты» пообщался с Назаровым после его выступления.
— Будет ли общество будущего посткапиталистическим в том смысле, что экономический рост перестанет играть в нём ключевую роль?
— От экономического роста и зависимости от него мы в ближайшее время никуда не денемся. Капитализм и конкуренция — это единственные двигатели прогресса. Другое дело, что измерители действительно могут быть разными. Например, есть известная работа Тома Пикетти, где тот рассказывает о чудовищном росте неравенства в мире. Но на самом деле, если брать не только подушевой ВВП, но и продолжительность жизни, то мы увидим существенный рост равенства. В США в XIX веке неравенство по доходам было таким же высоким, как и по продолжительности жизни. Сейчас индекс Джини по доходам находится на том же уровне, а по продолжительности жизни — снизился в несколько раз, и для общества это очень важно. Значимость материальных ценностей, богатства и потребления со временем будет падать — нам будет важнее, что вместо 80 лет можно прожить 100. И эти 100 лет будут полны ярких впечатлений.
— Вы рассказывали, что некоторые предприятия уже переносят свои производства из Китая обратно в США — страна возвращает себе конкурентное преимущество за счет социального капитала и инноваций. Как будут развиваться страны, у которых нет этого преимущества?
Китай очень мало сделал для реформ институтов после Дэн Сяопина. Там огромный госсектор, жесткое госрегулирование. Да, они не построили социальное государство, которое тормозит развитие многих стран, но они так же потеряли темп в развитии рыночных институтов. У региональных властей Китая странные стимулы: много инвестировать, вкладывать, строить — безотносительно эффективности, потому что инвестиции статистически означают экономический рост. Вы отчитываетесь о том, что ваши показатели растут, и получаете поощрения. Внутри самой системы управления заложены мощные противоречивые стимулы, и это тормозит развитие страны. Если Китай модернизирует институты, то он получит все шансы догнать развитые страны не только по количественным, но и по качественным показателям развития. В стране живет 1,4 млрд человек со своими устремлениями, талантами, новыми жизненными стратегиями — кто-то из них наверняка мог бы создать новый Google.
— В каком состоянии находится сектор услуг в России? Можем ли мы от ресурсного развития перейти к экономике услуг?
— К сожалению, нет — наш сектор услуг за небольшими исключениями вторичен, он направлен не на экспорт, а на паразитирование на ренте. Рост сектора услуг в нулевые годы в России действительно впечатлял, но когда нефтяная рента исчезает, он чисто статистически показывает сильное проседание, так как не ориентирован на внешний рынок. И длиться это будет очень долго. У нас есть пример Мексики: если мы посмотрим на эту страну в 1980-х, она окажется очень похожа на нынешнюю Россию по доле нефти в экспорте и в структуре ВВП. Сегодня Мексика — по-прежнему крупная нефтедобывающая страна, но нефтегазовый сектор занимает меньше 10% ВВП. Да, бюджет сильно зависит от нефти, но экономика достаточно диверсифицирована, нефтяной сектор не доминирует в экономике. Прошло 30 лет, и подушевой ВВП Мексики в долларовом выражении (с учетом долларовой инфляции) вообще не вырос — они фактически вернулись к тому уровню, с которого падали с начала 1980-х, но уже с радикально иной структурой экономики. Это далеко не идеальная страна, там было много популизма, клиентелизма, коррупции, были ограничения конкуренции. Процесс шёл плохо и долго, но в конце концов они перестроились. Если мы всё будем делать совсем правильно, то можно пройти этот путь за 10 лет вместо 30, но никак не за 2-3 года.
— Вы согласны с прогнозом о том, что рецессия в России с большой вероятностью продлится до 2020 года?
Всё зависит от нефти. Если цена устаканится на уровне 40 долларов за баррель и власти не будут совершать грубых ошибок, то рецессии не будет, но и рост будет максимум 1-1,5% ВВП. Возможности сырьевой экономики ограничены, объемы добычи при таких ценах будут, скорее всего, снижаться. Плюс на это накладывается демография: каждый год мы будем терять 1% рабочей силы в связи с тем, что с рынка труда уходит многочисленное послевоенное поколение, а приходит малочисленное поколение 90-х — это ещё минус 1% роста ВВП. Наши возможности сегодня находятся в районе нуля, без реформ мы будем только закреплять своё отставание от западных стран.
Чтобы их догнать, темпы экономического роста должны быть близки к двузначным. В истории можно найти примеры, когда страна примерно с нашим уровнем развития, то есть 50% от уровня высокоразвитых стран своего времени, начинала расти очень бурно. Два классических примера — это Южная Корея и Ирландия. Эти страны достигли примерно нашего текущего уровня развития, а потом попали в «ловушку стран среднего дохода» и на долгие годы затормозились. Южная Корея смогла провести большую реформу по дерегулированию, когда были ликвидированы и приватизированы неэффективные государственные корпорации. Благодаря этому она сделала ещё один шаг навстречу уровню жизни развитых стран. В Ирландии многое делали для того, чтобы сделать страну инвестиционно привлекательной: вошли в ЕС, наладили хорошее инженерное образование, вкладывались в инфраструктуру. Ничего не работало, пока власти не сбалансировали бюджет — никто не верил, что в страну-банкрот можно вкладываться. Как только они это сделали, начался экономический рост. Так что универсального рецепта нет, очень трудно сказать, от какого именно фактора запустится цепная реакция, но набор этих факторов очевиден.
Конкретные преимущества стран, вроде дешёвой рабочей силы, за счёт которой рос Китай, могут рано или поздно исчерпать себя или потерять прежнее значение. Прочно основывать экономический рост в постиндустриальном мире можно только на комбинации факторов: мир внутри общества и с другими странами, низкие налоги, гарантия прав собственности, развитый человеческий капитал и как можно меньше госрегулирования.
— Социальное государство может стать тормозом развития в постиндустриальном мире?
— Конечно. Во-первых, оно диктует высокие налоги, подрывая одно из базовых условий экономического роста, особенно в случае догоняющего развития. К этому можно добавить иждивенческие настроения и дисбаланс бюджета, который пугает инвесторов. Раздутые госрасходы отнимают ресурсы у общества и, безусловно, являются тормозом для роста.
— Вы полагаете, что к середине столетия пенсионная система, в том числе и в России, будет ликвидирована?
— Это, конечно, громко сказано, но я действительно думаю, что потребность общества в классической распределительной пенсионной системе существенно снизится. Пенсионная система в том виде, в каком она сложилась, создавалась в раннем индустриальном обществе в Германии, и оно сильно отличалось от современного. Основным видом деятельности тогда был физический труд, и было четкое понимание, когда основная масса людей теряет способность к такому труду. Потом произошел бурный экономический рост, и на волне введения всеобщего избирательного права и соревнования с соцлагерем западные страны сделали из пенсий некий бонус для своего населения: у нас есть деньги, мы можем позволить себе выходить на пенсию 65 лет или даже в 60.
В послевоенный период, несмотря на рост продолжительности жизни, во всех развитых странах состоялась гонка понижения пенсионных возрастов. Но когда закончился демографический переход, когда рожать стали мало, а жить долго, стало очевидно, что эти системы безумно разбалансированы, и поддерживать их дальше невозможно, надо с ними что-то делать. Кроме того, резко сократилась сама потребность в такой системе, потому что когда люди в основном заняты не физическим, а умственным трудом, нельзя сказать абсолютно точно, кто и когда должен прекращать работать. Это решение в большей степени становится самостоятельным выбором человека. И я считаю, что актуальность пенсии как пособия, привязанного к возрасту, будет постепенно снижаться. Место классической пенсионной системы постепенно займут личные сбережения, инвестиции в свое образование и здоровье, чтобы дольше оставаться на рынке труда, а также страховка от бедности в случае нетрудоспособности без привязки к возрасту человека.
— Совсем отменить накопительную систему, по-вашему, более разумно, чем замораживать средства пенсионеров каждый год?
— Ещё 2-3 года назад я так не считал, но сейчас у меня сложное отношение к накопительной части. Может быть, нам надо сразу строить добровольную систему. Хотя, конечно, шарахаться из стороны в сторону неправильно. Особенно неправильны наши мотивы: мы отказываемся от накопительной системы не потому, что она неэффективна, а просто потому, что не хватает денег в распределительной системе. Вместо того, чтобы понять, что женщины в 55 лет массово работают, и поднять пенсионный возраст, чтобы направить эти средства тем, кто работать не может, мы ищем ресурсы в самых неожиданных местах.
Я, скорее всего, не стал бы создавать обязательную накопительную компоненту. Но раз уж она уже была создана, я бы продержал её хотя бы для одного поколения. Как Ли Куан Ю, который приучал население Сингапура копить на всё самостоятельно: на медицинские счета, на пенсии, на жильё — всё это было в едином пуле. До 2022 года надо было сохранить обязательную накопительную часть, а потом постепенно трансформировать её в добровольные накопления. У нас же возможная трансформация накоплений в добровольный формат будет проходить на очень плохом фоне: одна половина правительства кричит, что система себя не оправдала, 200 млрд рублей где-то пропали. Центральный банк и экономический блок эту точку зрения опровергают, но в результате подтачивается доверие и к накопительной компоненте, и к государству в целом.
— После демонтажа социального государства, кто станет выполнять его функции? Рынок ведь не везде вполне эффективен.
— Рынок неплохо работает в большинстве случаев: конкуренция на рынке образовательных услуг и в медицине ведет к радикальному улучшению качества. А потом придут те, кто были раньше и кого вытеснило социальное государство. Так, в XIX веке и в США, и в Великобритании существовало огромное количество различных сообществ по территориальному или конфессиональному признаку, профессиональных гильдий и т. д. Они занимались в основном страхованием от безработицы, помощью инвалидам, вдовам — и действовали очень успешно, покрытие людей превышало 50%. Они очень бурно развивались, пока государство не решило, что выгодно эту поляну занять. Ведь, в отличие от добровольного объединения, государство может добиться абсолютного покрытия и заранее заданного изъятия ресурсов. Благодаря этому оно оказалось более убедительным и выбило эти институты. Но одновременно государство оказалось крайне неповоротливым, оно плохо воспринимает инновации и тяготеет к унификации в предоставлении социальных услуг. Если в индустриальном обществе плюсы социального государства могли перевешивать его издержки, то в разнородном постиндустриальном обществе отсутствие конкуренции, частной инициативы и частного интереса — это приговор качеству предоставляемых услуг.
— В ходе доклада вы говорили, что России пора уходить от системы страховых взносов.
— Мы могли бы об этом подумать. Грузия, например, ликвидировала все фонды социального страхования и ввела подоходный налог 20%. Это проще для предприятий, снижаются издержки администрирования. Быстро мы от этого не уйдём, не надо никаких радикальных перемен — только в этом году вступила в силу новая пенсионная формула. Но условия для этого всё равно сложатся, и варианты могут быть разные. Экономический спад может оказаться таким же глубоким, как в Грузии, когда это решение принималось, и тогда отмена страховых взносов станет экономической необходимостью. Всем пенсионерам нужно будет обеспечить прожиточный минимум, остальным нуждающимся — адресное пособие по бедности. Если экономическая ситуация будет резко ухудшаться, мы к этому придём очень быстро. Не факт, что это очень плохо, потому что это позволит экономике развиваться в дальнейшем. Если ситуация будет стабильной, то предпочтителен другой путь — эволюционный: индексируем пенсии по инфляции, постепенно повышаем пенсионный возраст и т. д. Но в голове мы всё равно должны держать тот факт, что систему нужно сворачивать, иначе она рано или поздно разбалансируется и съест те ресурсы, которые могли бы быть инвестированы в наше более обеспеченное будущее или потрачены на помощь наименее защищенным слоям населения.
— Безусловный доход, введение которого обсуждается сегодня в ряде развитых стран — это движение в верном направлении?
— Мне кажется, что об этом думать ещё рано — сначала общество должно стать очень богатым. Даже такая обеспеченная страна, как Швейцария, это не потянет: для введения безусловного дохода на том уровне, который устраивает швейцарцев, понадобилось бы 20% ВВП — это очень много. При том, что они вряд ли смогут свернуть остальную социалку целиком, всё равно останется государственное финансирование здравоохранения и пенсионной системы. В России те же 20% ВВП, то есть весь федеральный бюджет, понадобились бы, чтобы всем гражданам выплатить только лишь наш очень скромный прожиточный минимум. Сейчас нужно говорить об адресности: помогать только бедным слоям населения, идти в сторону универсального пособия. А вот когда основной добавленный продукт создаёт «креативный класс», экономика не нуждается в большом количестве работников, а общество может гарантировать достойный уровень жизни, потратив менее 10% ВВП, безусловный доход — отличная штука, она гарантирует какой-то уровень обеспеченности человека, а он в это время может сосредоточиться на самореализации, образовании, чтобы пополнить ряды этого самого «креативного класса». При этом всю остальную соцподдержку можно будет свернуть. Так что это возможно в отдаленном будущем — в более богатом обществе и при наличии соответствующей политической воли. Пока даже самые богатые страны мира далеки от такого состояния.

"Новая газета", 31.03.2016
http://www.novayagazeta.ru/economy/72458.html
Примечание: все выделения в тексте – мои.

http://loxovo.livejournal.com/7323766.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Когда война закончится. Часть первая.

Когда война закончится, Украине потребуется новая банковская система.

Дело в том что с нашими банками произошло несколько очень нехороших вещей в связью с реализацией почти всех возможных рисков за последние несколько лет (причем началось это, вы будете смеяться, не с 2014-го, майданного и военного года, а с 2011-го, когда государство начало нахапываться кредитами и разогнало инфляцию).

Я не думаю что повториться ситуация первой половины двухтысячных, когда на наш рынок массово зашли иностранные банки и скупили все что шевелилось и имело хотя бы два отделения. В этот раз ситуация совсем иная, риски выросли, а прибыльность, видимо, совсем упала.

С другой стороны, крупные европейские банки, которым принадлежат украинские отделения - пытаются сохранить свои позиции на рынке именно с целью потратить меньше времени на развертывание и создание позитивного образа в глазах населения.

Очень бы хотелось, кстати, чтоб государство наконец выпустило из рук Ощадбанк.

http://cantanapoli.livejournal.com/161855.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

«Русские» уходят

Оригинал взят у master7009 в «Русские» уходят

По понятным причинам состояние дел в промышленности зависит не только от того, какой выбран экономический и стратегический курс и как разработаны планы развития экономики, но и от тех, чьими руками все должно осуществиться. Т.е. от руководителей, специалистов, инженеров, а также от наличия квалифицированных рабочих, на которых ложится основная масса всей выполняемой работы. Соответственно, без наличия таковых, а также при наличии таковых, но без наличия необходимых знаний и квалификации вряд ли можно говорить о каком-либо развитии. Это, надо полагать, универсальный принцип.

К чему это я все. Попалась мне на глаза новость о том, что в Израиле грядет промышленный кризис из-за того, что иммигрировавшие из СССР инженеры, ученые и преподаватели уходят на заслуженный отдых, а замены им нет. Странно, не правда ли? Обычная для российских реалий картина безалаберности и безответственности перед собственным будущим каким-то чудом проявилась на земле обетованной. Не иначе как в тамошние чиновники проникли все теже проныры, неспособные думать о будущем страны, но зато умелые в части освоения бюджетных средств.

Итак, приведу текст сообщения полностью, поскольку слова из этой песни не выкинешь.
(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Как результат дефицита углеводородов в укре

Львовский концерн "Электрон" в понедельник, 9 ноября, презентовал первый в Украине электробус.
Источник: http://censor.net.ua/p360132

12-метровый низкопольный электробус способен перевозить одновременно 100 пассажиров. Мощность тягового двигателя - 230 кВт. Максимальная скорость транспорта - 70 км/ч, пробег без подзарядки - более 200 км. ...
По данным местного издания "Вголос", гендиректор СП "Электронтранс" Василий Пецух отметил, что в среднем это расстояние равно дневному пробегу львовского дизельного автобуса. На подзарядку электробуса нужно 6-7 часов. Стоимость "топлива" по сравнению с обычным автобусом удешевилась в десять раз.

а представьте вот мосгортранс со своими минимум 4000 автобусов при таком же пробеге будет тратить в месяц на топливо не 10000 тонн за 320 млн, а 32 млн, по году экономия почти 3,5 млрд! которые не упадут в карманчик владельцам нпз и нефтесосам, которым нечего будет кушать, кальмаров там, устриц, часики милионные на своих грязных лапах, детишек в ниццу и блядей в куршавели не повозишь - горе-то какое!

и эти 3,5 млрд/год - НИОКР на альтернативные источники энергии, которые снимают зависимость от нефтяры.
ладно, не берем мосгортранс, размажем по стране один автобус на 22500 жителей и проблема вполне решается, было бы желание и воля.

http://theodor-muller.livejournal.com/73760.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...