Государство в защиту конкуренции

Владимир Путин подписал указ "Об основных направлениях государственной политики по развитию конкуренции".

"Определить в качестве основополагающих принципов государственной политики по развитию конкуренции сокращение доли хозяйствующих субъектов, учреждаемых или контролируемых государством или муниципальными образованиями; обеспечение равных условий и свободы экономической деятельности на территории РФ; обеспечение развития малого и среднего предпринимательства," — говорится в документе, опубликованном на сайте Кремля.

Документ определяет цели совершенствования госполитики по развитию конкуренции и ее основополагающие принципы.

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Маркетинг – это обман людей по-научному

Василий Лычковский, 01 октября 2016

Паразиты исковеркали нашу экономику настолько, что товары производятся сейчас не для удовлетворения спроса, а для максимально выгодной продажи. Покупателя обманывают и принуждают часто и дорого покупать некачественные товары...

 

Потреблятство. Материальное проклятие человечества

Автор – Василий Лычковский

Немецкие учёные недавно опубликовали интересные данные: за последние 50 лет немцы стали в среднем жить на 400% богаче, а количество несчастных людей, страдающих депрессией, выросло на 38%.

Генри Форд стал одним из самым богатых людей в мире, благодаря реформации автомобильного производства. Его успехи вдохновили многих талантливых предпринимателей на создание величайших брендов: Cadillac, Chevrolet, Buick (Бьюик), Dodge (Додж). Новые машины буквально заполонили Америку. Через некоторое время настал такой момент, когда продажи автомобилей резко упали. Рынок насытился.

Торговля превращена паразитами в инструмент обмана людей

И правда, зачем кому-то нужна новая машина, если прекрасно ездит старая? Зачем тратить деньги?

Столкнувшись с проблемой сбыта гениальные маркетологи придумали новое хитроумное решение: они начали внушать владельцу старых авто чувство неполноценности. Производители автомобилей стали каждый год выпускать все новые и новые модели. Их успех вдохновил предпринимателей других отраслей: одежды, косметики, обуви, и понеслась душа в рай… точнее, в ад.

Часто можно видеть, с каким презрением глупые, разодетые в модную одежду подростки смотрят на ребёнка, который не может себе позволить такую роскошь. Обратите внимание, 2 раза в год производители одежды выпускают новые коллекции. Эксперты, дизайнеры бесконечно повторяют нам: «в этом сезоне будет моден зелёный цвет».

Торговля превращена паразитами в инструмент обмана людей

Для чего это делается? Этот хитрый приём создан для увеличения сбыта. Люди, купившие точно такую же одежду, но красного цвета в прошлом году будут чувствовать себя дискомфортно. Транснациональные корпорации манипулируют сознанием простодушного потребителя, выпуская постоянно новые девайсы, одежды и т.д.

Они тратят на рекламу в год $500 млрд. (500 000 000 000!!!)

Этих денег достаточно, чтобы сделать человечество несчастным. Это огромное количество денег! Для решения проблемы голода на Земле в год необходимо потратить всего $50 млрд.

Главная беда заключается не в том, что нам постоянно надо выбрасывать хорошие вещи, потому что они вышли из моды. Трагедия человечества – неоправданные ожидания.

Купив новый автомобиль, человек радуется очень короткое время. Если на следующий день его друзья приобретут машины круче, чем у него – эта радость ограничится всего одним днём.

Многие из нас больше стремятся к новым модным вещам и, сами того не замечая, становятся несчастными. Крысиные бега превращают жизнь людей, поддавшихся веянию моды, в сплошной ад, в абсолютную бессмыслицу.

За что мы платим? Или рыночная экономика на практике

Согласно популярной легенде, свободная рыночная экономика обеспечивает выпуск недорогих и качественных товаров. В вымышленном мире либеральных экономических фантазий происходит это следующим образом.

1. Каждый вид товара производится несколькими фирмами, при этом фирмы конкурируют друг с другом.

2. Покупатели выбирают товары, которые лучше всего соответствуют критерию «цена-качество».

3. Фирмы, которые делают дорогие и некачественные товары разоряются: у них никто ничего не покупает.

4. Фирмы, которые делают дешёвые и качественные товары получают массу клиентов и увеличивают производство.

5. Государство следит за тем, чтобы конкуренция была честной: чтобы на рынке не было ни сговоров, ни монополий, ни наездов друг на друга.

Красивая схема? Красивая. В теории. На практике же мы почему-то не наблюдаем дешёвых и качественных товаров: даже в тех областях, где конкуренция весьма высока.

Торговля превращена паразитами в инструмент обмана людей

Три элементарных примера: вода, соль, картошка.

«Кирпич» поваренной соли советского вида в картонной коробке стоит 20 рублей. Оптовая цена соли первого помола – 3,6 рубля за килограмм. Стоимость фасовки – копеечная. Казалось бы, супервыгодный бизнес – делай за 10 рублей, продавай, скажем, за 15, дешевле всех… Но нет, даже по 20 рублей соль надо ещё поискать. На полках обычно лежит соль в упаковках подороже, которые можно продавать уже по 50 рублей.

Вода стоит крайне дёшево. Себестоимость бутылочки с водой объёмом 0,5 литра – ну никак не больше 3 рублей. Это, считая красивую пластиковую бутылку, крышечку и этикетку. Вместе с тем, в магазинах эта бутылочка воды стоит рублей 40, а на автозаправках – уже под 100, в разы дороже бензина. Излишне пояснять, что вода в этих бутылочках совершенно обыкновенная, безо всяких слёз девственниц и пыльцы мадагаскарских стрекоз.

Картошка. Закупочная цена картофеля – несколько рублей за килограмм. Мы были не так давно в Астрахани, узнавали всё у фермеров лично. Ближе к Санкт-Петербургу (и ближе к январю месяцу) картофель дорожает до 12-16 рублей за килограмм. Эта цена обычно уже включает доставку в магазин. В супермаркете картофель лежит за 30 рублей минимум, при этом цена в 50-60 рублей за кило тоже никого не удивляет.

Вопрос: если у нас невидимая рука рынка, если у нас есть конкуренция, откуда берутся эти безумные накрутки? Может быть, разгружать картофель невероятно сложно? Да нет, один укладчик может без особого напряга выложить на прилавок несколько тонн товара в день, больше 100 тонн товара в месяц. В супермаркетах все процессы отлажены: привёз на полной тележке, увёз пустую тележку… Дело быстрое и нехитрое.

Получаем себестоимость разгрузки и выгрузки никак не выше 1 рубля на килограмм картошки: это с учётом зарплатных налогов и прочих неочевидных расходов.

Казалось бы: покупаем качественную картошку за 16 рублей, продаём за 25 рублей, все окрестные покупатели наши. Конкуренты, а в рознице конкуренция весьма велика, в пролёте…

Но нет, никто так не делает. Продают среднего качества картошку за 30 рублей и хорошую – за 50-60. Почему?

Торговля превращена паразитами в инструмент обмана людей

Задам ещё один наводящий вопрос.

Как известно, на кассах в супермаркетах регулярно образуются очереди. Как известно, сейчас у очень многих покупателей есть мобильники. Как известно, торговые сети тратят огромные деньги на исследование психологии покупателей и их потребностей.

Так вот. Почему же супермаркеты, которые не ленятся распылять на нас заманивающие ароматы и включать нам расслабляющую музыку, не могут догадаться организовать вокруг касс бесплатный Wi-Fi, чтобы стоять в очередях было не так тоскливо?

Правильный ответ: потому что их задача – не сделать нам хорошо, а вышибить из нас деньги.

Покупатели делают выбор отнюдь не по критерию «цена-качество», как пытаются нас убедить либеральные экономисты, а совершенно по другим критериям.

Грязные тележки, неухоженные до неприличия сортиры, антисанитария на складах и на полках, просроченная низкокачественная жратва, которая продаётся втридорога – это совершенно типичная для взятого наугад гипермаркета картина. И это отнюдь не какой-то феномен в отдельно взятом городе или районе. Увы, невидимая рука рынка прямо-таки заставляет магазины вести себя максимально скотским образом.

Банальное соображение. Предположим, что в некой волшебной стране покупатели и вправду выбирают товары по соотношению цена/качество. Допустим, там идёт жёсткая конкуренция между производителями товара, и каждый рубль имеет значение. Вопрос: откуда в такой ситуации производители возьмут деньги на рекламу?

Есть два товара. Фирма «Абырвалг» продаёт хорошие, качественные ботинки за 1000 рублей. Фирма «Бустер» продаёт ботинки ровно такого же хорошего качества, но уже за 1500 рублей. Дополнительные 500 рублей фирма «Бустер» тратит на рекламу своих ботинок.

Напомню, в нашей волшебной стране покупатели выбирают по соотношению «цена-качество». Спрашивается: какой же дурак будет покупать в этой ситуации дорогие ботинки «с рекламой», если можно купить точно такие же ботинки, но без рекламы и дешевле? Фирма, которая тратит деньги на рекламу, просто разорится!

В реальной жизни, как вы знаете, ситуация обратная. Товар без рекламы шансов имеет довольно мало, а самые успешные фирмы вкладывают в рекламу просто невероятные по масштабам суммы.

Плавно подходим к сути. Отчасти либеральные экономисты правы. Острая конкуренция и бескомпромиссная борьба за покупателя действительно существуют в природе. Вот только розничному покупателю в этой ситуации отводится роль не придирчивого судьи, а бессловесного скота, эдакого приза, за который сражаются игроки.

Большая ошибка думать, будто покупатели выбирают по соотношению «цена-качество» или будто покупатели вообще что-либо выбирают. За покупателей выбор делают маркетологи.

Если же покупателя предлагаемый ему ассортимент дорогих и плохих товаров не устраивает, это его проблемы: магазины, которые торгуют недорогими и качественными товарами, не имеют никаких шансов пробиться на рынок.

Ещё один знакомый всем пример.

Струйные принтеры. Либеральная экономическая логика подсказывает, что конкурентную борьбу должна выиграть фирма, которая будет делать принтеры с дешёвыми универсальными чернилами. На практике же на рынке доминируют производители, каждый из которых не только производит бессмысленный зоопарк несовместимых друг с другом моделей, но и продаёт чернила по заоблачной цене.

Кстати, вы в курсе, что одна из самых дорогих жидкостей на земле – это чернила для струйных принтеров?

Никакой физической причины для установки такой цены нет: это маркетинг в чистом виде.

Реальная рыночная экономика – та экономика, давление которой мы с вами ощущаем на собственной шкуре ежедневно – устроена довольно просто. Для того, чтобы продать свой товар, вам не надо корпеть над чертежами и делать лучший в мире товар. Вам надо просто купить покупателей.

Торговля превращена паразитами в инструмент обмана людей

Покупатели продаются в специальных загончиках, известных также как «моллы», «гипермаркеты» и так далее: поэтому для того, чтобы добраться до покупателя, вам надо расположить в этих торговых центрах свой товар.

При этом вам обычно недостаточно просто красиво оформить свою ловушку. Надо дополнительно оплатить ещё и массированную рекламу, при помощи которой мозги потенциальных покупателей будут заточены на покупку именно вашего товара.

Предположим, мы производим какую-нибудь жидкость для желудка под названием «Токси-Кола». Для того, чтобы наш товар продавался, нам надо сделать следующее:

1. Купить хорошие места под «Токси-Колу» на полках супермаркетов.

2. Сделать заманивающую упаковку и грамотно расставить на этих полках бутылки.

3. Включить мощную рекламу по телевизору и в других местах.

Вуаля. Если всё сделано правильно, хорошие продажи нам обеспечены. Что же касается качества и цены… Право, в двадцать первом веке смешно вспоминать об этом. Каждый рубль, потраченный на качество, это рубль, отобранный у отдела маркетинга и рекламы.

Поэтому качество нашего напитка будет настолько низким, насколько это возможно – лишь бы покупатели могли без особого отвращения допить бутылку до конца. Про вред для здоровья я даже не упоминаю: эта характеристика просто не важна для продаж.

Дешёвым наш напиток тоже не будет. Нам надо оплачивать места на полках и рекламу, не забыли? Это основная составляющая цены товара, и снижать её нет никакого смысла: меньше цена – меньше рекламы – меньше продаж.

Таким образом, мы получаем закономерный итог: для того, чтобы прийти к успеху, производитель прямо таки вынужден продавать дорогой и некачественный товар.

Разумеется, в этой базовой схеме есть масса нюансов.

Так, производители автомобилей и прочей сложной техники стараются закладывать в свои устройства моральное устаревание, чтобы сервис-центры могли приносить дополнительную прибыль, и чтобы через два-три года эксплуатации у покупателя возникала потребность купить новый товар.

Иногда залежалый товар сбывается по цене ниже себестоимости, лишь бы освободить полки. Так как полки – это главное, скидки легко могут доходить хоть до 100%. В такие моменты везучие покупатели получают возможность купить хоть и по-прежнему некачественный товар, но, по крайней мере, по той цене, которая могла бы существовать в мире нормально работающей экономики.

Нередко в цепочках производства-продажи находятся дыры, которыми опытный потребитель может воспользоваться, чтобы слегка обмануть систему и получить более качественную и менее дорогую вещь, чем обычно.

На организации магия маркетинга действует значительно слабее, поэтому организации могут покупать часть нужных им товаров в нормальном качестве и по нормальной цене.

Однако в целом мы с вами вынуждены не только мириться с низкокачественными товарами в неудобных магазинах, но и платить с каждой покупки огромный налог «на маркетинг», из которого, собственно, и состоит большая часть цены практически всех товаров народного потребления.

Источник

 

Торговля превращена паразитами в инструмент обмана людей

Торговля превращена паразитами в инструмент обмана людей

Отсюда

 

Торговля превращена паразитами в инструмент обмана людей

Торговля превращена паразитами в инструмент обмана людей

Торговля превращена паразитами в инструмент обмана людей

Торговля превращена паразитами в инструмент обмана людей

 

Москва 2017 (2012)

Он был в далёком восьмидесятом ещё подростком: Мише Галкину пришлось на себе испытать удар молнии... По закону жанра, это проявилось впоследствии нетривиально, открыв недюжинные способности для профессии маркетолога. Вокруг героя, как волны, накатываются перемены, происходит череда жутких и не связанных воедино событий: впадает в кому после проведённой пластической операции полная девушка. А ведь в процессе рекламируемого Михаилом реалити-шоу должна была превратиться в стройную красавицу. Происходит арест героя, спасительное вызволение из тюрьмы работодателем Бобом Гиббонсом. Но благородный спаситель сам умирает...

Не выдержав такого стремительного наплыва событий, Галкин покидает столицу, чтобы изведать простой жизни пастуха. И там, на природе, прожив так 6 лет, обнаруживает в себе второе зрение. Теперь он воспринимает полноту эталоном красоты. Воображение (или второе зрение?) рисует брендовые «аппетитные» гамбургеры-присоски – в виде монстров, прилипающих к людям. Странные силы не могут принадлежать человечеству, но контролируют мир людей. Герой вступает в ними в схватку, которой нельзя проиграть, ибо разрушится всё... На рекламу накладывают правительственный запрет.

Источник

 

 

Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…

 

http://ru-an-info.livejournal.com/7919169.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Бедные — конкурентоспособные?

Мелочь

Вот утверждают, что в России прибавилось бедных, их теперь на 5 миллионов больше, и зарплаты стали ниже, чем в Китае.

Очевидно, эти две новости связаны. Низкие зарплаты в Китае считались основой экономического чуда. Правда, там была и другая составляющая — тяга к труду. То есть производительность труда. Вот теперь можно проверить, повысят ли "новые бедные" конкурентоспособность страны в мировом разделении труда. Ведь далеко не все страны с низкими затратами на рабочую силу преуспели в экономическом развитии. Про Венесуэлу не говорим.

Итак:

Доброе утро!

http://davydov-index.livejournal.com/2573127.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

!!!! Симеон ДЯНКОВ: Половинчатые реформы не выведут экономику из стагнации (ИНТЕРВЬЮ)

Экономист Симеон ДЯНКОВ — о том, почему Россию не стоит сбрасывать со счетов

Почему Россию не стоит сбрасывать со счетов, когда и как мы выйдем из стагнации? Эти и другие вопросы Симеон Дянков, экономист, стоявший у истоков рейтинга Doing Business, обсудил с экономическим редактором "Денег" Максимом Квашой еще до того, как стало известно, что Дянков покидает пост ректора РЭШ.
Симеон ДЯНКОВ – болгарский экономист (профессор) и бывший государственный деятель.
Проработал 14 лет во Всемирном банке. Стоял у истоков рейтинга Doing Business. Министр финансов и вице-премьер в правительстве Болгарии с июля 2009 г. по март 2013 г. Ректор РЭШ с октября  2014 г. по ноябрь 2015 г.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Дянков,_Симеон
— О возрождении российской экономики можно забыть?
— Нет. У России огромный интеллектуальный потенциал. Рано или поздно она совершит какой-то прорыв. Не знаю, когда и как, но мы видим: стабильные и сонные режимы внезапно меняются. Однажды ситуация взорвется.
Причем в России достаточно интеллектуального капитала, чтобы эти изменения были к лучшему. В некоторых странах после взрыва перемен к лучшему не случалось: активные и образованные люди к тому моменту уже уезжали, предложить альтернативу было просто некому. В России сегодня не так — страна обладает потенциалом, который может помочь переменам.
— Что можно сказать людям, которые хотели бы перемен в России: им стоит запастись терпением?
— Думаю, стоит. Даже в сонных режимах Восточной Европы были небольшие группы людей, придерживавшихся разных взглядов и обсуждавших варианты экономической и социальной политики. В России, к моему удивлению, никто не говорит об отсутствии какого бы то ни было плана, стратегии, экономической программы. Ни правительство, ни кто-то другой ничего не предлагают — никаких размышлений о том, как экономика может двигаться вперед.
— Симптом чего это?
Недостатка политической конкуренции.
Взять, например, такую важную сферу, как образование. Когда я два года назад стал ректором РЭШ, я думал, что в целом российская система вузов — примерно на уровне Болгарии, со всеми ее плюсами и минусами. Теперь я понимаю, что Болгария по среднему уровню высшего образования — лет на 20 впереди. Одна из главных причин — они были вынуждены интегрироваться в европейскую систему, включая программы обмена студентами и преподавателями. Там стало больше конкуренции. А в России конкуренции нет. Ни среди или за студентов, ни на уровне идей. Как следствие, система отстает.
Но даже чтобы начать обсуждение вариантов реформы, тем, кто хотел бы этим заняться, нужно быть уверенными, что на политическом уровне их услышат. А у них на это надежды нет, и они остаются в стороне.
— В российской истории и раньше были периоды затяжной стагнации. Даже слово есть специальное — "застой". Опять застой?
— Нет. Сегодня Россия вынуждена конкурировать со всеми, в самых разных секторах. Всего несколько лет стагнации — и вы оказываетесь позади многих других стран.
Еще одно важное отличие от прошлых стагнаций, от застоя времен Брежнева — тогда люди не могли покидать страну. Напряжение росло, пока не случалось подобия революции. Теперь люди могут сказать: "Я не вижу для себя перспектив в этой стране, я уезжаю". Вице-премьер Ольга Голодец рассказывала, что у 737 тыс. россиян двойное — со странами ЕС — гражданство, плюс 160 тыс. разрешений на работу — и это не считая США, Канады, Израиля, не считая студентов. То есть не меньше миллиона человек (и это не могут быть лишь очень богатые люди) сказали: "Мы не думаем, что Россия развивается так, как мы бы хотели, как нужно нашим семьям". Это создает гораздо более неустойчивую ситуацию, чем в годы застоя.
— Часто говорят, что эмиграция — клапан, поддержка стабильности, несогласные просто покидают страну?
— Я тоже так думал, но год или два назад понял, что дело обстоит иначе. Когда я работал над исследованием, приуроченным к 25-летию падения коммунизма "Великое возрождение: уроки победы капитализма над коммунизмом", я обнаружил, что у всех реформаторов — без исключения — были общие черты. Все они в какой-то момент говорили: "Это не для меня, надо заняться чем-то другим" — и эмигрировали. Там у них была возможность увидеть другое устройство общества. А затем реформаторы возвращались и меняли жизнь в своих странах.
Миллион русских не вернется, но кто-то из этих людей с опытом работы здесь и там — приедет. И осуществит реформы, и станет частью политической элиты.
— А они будут готовы проводить новую либерализацию?
Важное отличие от того, что было еще 10-20 лет назад: сейчас вы не изолированы, благодаря интернету есть мгновенный доступ к информации о том, что происходит в стране. Кроме того, вам открыт опыт других стран. Проще говоря, вы гораздо лучше подготовлены к быстрым переменам, к быстрым реформам.
— К каким именно? Что, по-вашему, самое главное?
— Я думаю, что очень важны неэкономические реформы.
Номер один — реформа образования. Она не приносит немедленного эффекта в плане экономического роста, зато сразу меняет сознание многих людей. А это открывает возможности для политической либерализации, когда потенциальные реформаторы смогут, наконец, привлечь внимание к своим идеям. Кроме того, благодаря реформе образования появятся не единицы, а сотни и тысячи людей, способных провести необходимые преобразования.
Настоящее образование в России — в области физики и математики. В сфере экономики и социальных наук его нет. Лучше вообще не учить экономике, чем делать это так, как в России. Есть исключения, но их очень мало.
Номер два — здравоохранение, оно в России чудовищное. Это тоже не про экономический рост — реформа здравоохранения позволит людям жить дольше, сделает их счастливее. Она может и должна изменить общество в целом. Пока в России люди старше среднего возраста из-за многочисленных болезней теряют продуктивность, становятся в самых разных смыслах (экономическом, политическом, социальном и так далее) не столь полезны обществу.
— Наши власти — по крайней мере, на словах — проводят реформы в обеих этих сферах. Что с ними не так?
Правительство не сделало ничего. Они много говорят, проводят много конференций, а реформ не происходит: ни в образовании, ни в медицине, ни, например, в пенсионной системе. В последней с 2004-2005 годов есть хороший план действий, но не сделано ничего.
Как, например, можно говорить о реформе высшего образования, если до сих пор государство оплачивает магистратуру, вторую ступень высшего образования?! Такого нигде нет, даже в Белоруссии. В результате вы не можете обеспечивать нормальное качество обучения.
— Это советская модель?
Это не просто советская модель, а результат ее деградации. В России стало меньше хороших врачей и преподавателей: некоторые уехали, многие состарились и вышли на пенсию или умерли. И это уже чувствуется: например, по разным международным рейтингам в сфере образования Россия держится еще довольно высоко, но постепенно идет вниз.
В российском правительстве сейчас нет реформаторов, особенно в социальном блоке. Для социальных реформ надо изменить сознание: с советского подхода "бесплатная услуга" на современный — "качественная услуга", которая для кого-то стоит денег, а для бедных — субсидируется. Сейчас медицинские услуги субсидируются для всех, в результате качество этих услуг очень низкое.
— Давайте вернемся к списку реформ...
Номер три — вроде бы тоже не про экономику — судебная система. Не задумывались, почему преуспевают страны вроде Австрии, без явных конкурентных преимуществ? Почему туда идет бизнес? Инвесторы говорят: "Законность".
— Но в России опять же была судебная реформа?
— Я спрашивал в Болгарии, где она тоже провалилась, и спрашивал в других странах, где что-то получилось. Что важно: первый шаг — изменение ментальности внутри системы. Восточная Европа прошла через люстрации в судах, по крайней мере, в высших инстанциях. Что это значит? Бывший кагэбэшник или коммунист? Вон! В России, боюсь, это вряд ли возможно.
Успешная реформа — это разрыв с прошлым. Во всех странах Восточной Европы была зависимая судебная система. Она была особенно плоха, поэтому ее надо создавать с нуля, с новыми людьми, с новой ментальностью. Нельзя постепенно улучшать то, что было создано для принципиально другого режима.
— Продолжим о "плане, который нужен стране"...
Номер четыре — конкуренция. Антимонопольный орган, который действительно занимается антимонопольной работой. Я думаю, главная причина относительной неэффективности российской экономики в том, что во многих важных секторах нет конкуренции. Например, в энергетике и финансах доминируют госкомпании, которые платят много — и получают лучшие кадры, оголяя остальную экономику. Заметьте, это сектора, от которых зависит вся экономика: если неэффективны они, неэффективны и все остальные.
Номер пять децентрализация источников экономического роста. Многие большие федерации, такие, как Россия, чрезмерно централизовали управление — финансовый сектор, налоги, регулирование,— чтобы было удобнее закачивать деньги в те сектора, где может быть рост. В то же время, можно было бы позволить регионам больше свободы в том, какой путь выбирать: быть скорее как Китай или как Польша, развивать одни сектора или другие, использовать разную налоговую политику. В России есть такие примеры — Калуга или Татарстан,— но, как только они становятся успешными, они превращаются в мейнстрим, и разнообразие заканчивается.
Больше регулятивной свободы на уровне регионов означает, что, даже если на федеральном уровне нет стратегии, на региональном может что-то возникнуть. Примеры есть в США, Китае, Малайзии, Индонезии. В некоторых странах Латинской Америки поощрение конкуренции между регионами дошло до того, что центр выделяет деньги регионам, которые растут быстрее.
— Шестой пункт — реформы регулирования?
— Я много лет занимался этой сферой, но в последнее время пришел вот к чему: да, это важный фактор, но он вторичен по отношению к остальным. Между прочим, здесь у России в последние годы были успехи, но к росту они не привели. Инвесторы рассуждают так: "Стоит ли инвестировать в страну, у которой нет стратегии, плохо с законностью?" Качество регулирования становится важным фактором уже после того, как инвесторы сказали: "Нам интересно вести бизнес в этой стране".
В 1990-е многие государства действительно начинали с реформ в сфере регулирования — например, Австралия и Нидерланды. Плюс в том, что их можно провести относительно быстро — за 2-3 года. Минус же в том, что административные преобразования требуют множества мелких решений и не дают явного выигрыша конкретному реформатору.
— Телеграфно: еще несколько самых важных пунктов?
— Честно говоря, я не думаю, что они вообще нужны. Если осуществить хотя бы часть того, о чем было сказано, пути назад не будет, возникнет что-то вроде критической массы. Если получится изменить сознание людей, получится и все остальное. А браться сразу за длинный список — невозможно, в любом, даже в правительстве реформаторов, есть 2-4 человека, действительно настроенные на перемены, остальные хотят стабильности и покоя.
Скажем, три из шести реформ, осуществленные как следует, могут вывести Россию на другой уровень — когда интерес к российской экономике появится как внутри страны, так и за границей. А политики увидят выгоду от своей работы. Дальше уже можно не заниматься этой инженерией.
— Вам не кажется, что для России осуществление этого плана (даже если не добавлять к нему прочие реформы — налоговую, бюджетную, пенсионную, Центрального банка) связано с радикальными переменами?
В рамках эволюционного развития можно осуществить одну-две реформы. Если президент и правительство решатся на перемены, скажем, в здравоохранении, образовании или пенсионной сфере, можно будет дать 1,5-2 года на реализацию непопулярных шагов, обеспечить их полной поддержкой, потом свалить ответственность на исполнителей и уволить.
А вот 3-4 реформы одновременно требуют политических изменений. Это видно из опыта других стран: если политической конкуренции нет, нельзя получить поддержку общества. А если нельзя получить поддержку общества, невозможно реализовать реформы.
— Выбор такой: радикальные реформы на фоне политических перемен или частичные реформы и застой на годы и десятилетия?
— Да, это выбор, перед которым, к сожалению, сейчас стоит Россия. Половинчатые реформы, к тому же, возможно, неудачные, не выведут экономику из стагнации. А политические перемены могут открыть окно возможностей и дать хотя бы шанс на успех.
Вернемся к самому первому вопросу: о возрождении российской экономики можно забыть?
Если реформ не будет, еще пара лет стагнации, и в сознании многих людей кристаллизуется мысль, что вам нужны перемены. А они, как мы знаем из опыта других стран, происходят гораздо быстрее, чем люди привыкли думать. В сентябре 1989 года никто в Восточной Европе и представить не мог, что произойдут те перемены, которые произошли.

Журнал "Коммерсантъ Деньги" №41 от 19.10.2015
http://www.kommersant.ru/doc/2826215
Примечание: все выделения в тексте – мои.

http://loxovo.livejournal.com/7041293.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Экономист Андрей НЕЧАЕВ: Инфляция — это «налог на бедных» (ИНТЕРВЬЮ)

Судя по опросам общественного мнения, рост цен волнует население в наибольшей степени
Инфляция в России продолжает набирать обороты. В сентябре она выросла еще на 0,6%, составив с начала года 10,4%, а в годовом измерении достигнув 15,7%. Такие темпы отбрасывают страну фактически к началу нулевых.
Почему цены словно с цепи сорвались, какие факторы их разгоняют и существуют ли какие-то силы, способные затормозить их рост? Об этом в интервью рассказывает известный российский экономист и политик, министр экономики РФ (1992—1993), председатель партии «Гражданская инициатива» Андрей НЕЧАЕВ:

— Министр экономического развития Алексей Улюкаев в начале лета предсказывал, что в августе-сентябре инфляция затормозится и даже сменится дефляцией. Этого не произошло, рост цен только усилился по итогам сентября. Почему не оправдались ожидания министра?
— Прежде всего потому, что недавно произошел очередной скачок курса рубля, а девальвация имеет очень сильный инфляционный эффект. Плюс — эффект контрсанкций. Предложение продуктов на потребительском рынке резко сократилось, к этому добавилось ужесточение борьбы с так называемыми контрафактными товарами. Все эти проинфляционные факторы работали, поэтому оптимизм Улюкаева для меня необъясним.
К тому же сильные инфляционные ожидания населения — дополнительный фактор, разгоняющий цены. Подобные ожидания повышают спрос, и, как следствие, цены устремляются вверх. Может, поэтому руководители наших финансово-экономических ведомств совершают вербальные интервенции, чтобы сбить инфляционные ожидания.
— В конце прошлого — начале этого года инфляцию в основном разгоняли цены на продукты питания. Остаются ли они основным фактором влияния на общую инфляцию?
Продовольственная инфляция — это в значительной степени эффект так называемых контрсанкций, поскольку импортозамещение — процесс достаточно длительный, требующий и денег, и времени. У нас нет таких свободных мощностей, чтобы можно было за несколько недель резко нарастить предложение по всем тем товарам, которые под эти санкции попали. Если же говорить о других факторах, влияющих на цены, то среди них есть такой мощный, как тарифы естественных монополий, которые многие годы определяли инфляцию. Вот и нынешним летом, после короткого периода заморозки, они опять были повышены. Этот фактор постоянно действует в нашей стране в силу высоких лоббистских возможностей руководителей соответствующих монополий — кстати, преимущественно государственных компаний.
— Ну а насколько связан рост цен с колебаниями курса на валютном рынке?
В результате девальвации импортные товары становятся потенциально дороже. Другое дело, что у нас многие годы не развивалась, а в последнее время просто-таки убивалась конкурентная среда. Между тем если в стране есть реальная конкуренция, то в случае, когда импортные товары дорожают и становятся менее востребованными, отечественные производители могут занять соответствующую нишу на рынке. Если же конкуренция ослаблена, отечественные производители просто повышают цены вслед за импортными. Это мы сейчас и наблюдаем.
— Так что же все-таки сейчас больше влияет на цены: тарифы естественных монополий или девальвация рубля?
— Главным инфляционным фактором стало масштабное ослабление рубля. Хотя и тарифы вносят свой вклад в общую инфляцию, если мы говорим о потребительском рынке. Скажем, рост тарифов на пассажирские перевозки — это прямой эффект для потребителя. Равно как и рост цен на газ для бытовых нужд. А вот рост цен на газ для промышленности — это уже сложная межотраслевая цепочка: сначала растут издержки у тех, кто непосредственно этот газ потребляет, потом у тех, кто потребляет продукцию, произведенную с применением этого газа.
— Центробанк обещает уже в следующем году чуть ли не в два раза снизить инфляцию, а в трехлетней перспективе довести ее до 4% в год. По силам ли ему эта задача?
— Начнем с того, что у нас часть инфляции — та, которая связана с повышением тарифов и с контрсанкциями, — носит немонетарный характер. На эти процессы Центробанк повлиять не в силах. Он может повлиять лишь на ту часть инфляции, которая связана параметрами, поддающимися его регулированию, — например, с валютным курсом. Но здесь надо учитывать, что, с одной стороны, ЦБ отпустил валютный курс в свободное плавание, с другой — он не имел достаточно резервов, чтобы удержать курс. Такова объективная реальность. Такая же объективная, как и санкции Запада, которые закрыли для наших компаний и банков международные финансовые рынки, лишили их возможности рефинансировать и реструктурировать свои долги. В результате возврат долгов частично рефинансируется из резервов ЦБ, которые за последние два года похудели процентов на 60. Я все это говорю к тому, что есть множество факторов, на которые Центробанк прямо никак влиять не может, да и косвенно — весьма условно. Поэтому амбициозную задачу по сокращению инфляции, которую он перед собой ставит, будет крайне непросто решить.
— А какие вообще инструменты есть у властей, с помощью которых можно остановить рост цен?
— У нас многие годы наблюдалось парадоксальное явление. Наши финансовые власти сетовали на высокую инфляцию, которая сдерживает снижение кредитных ставок, не позволяет расти инвестициям и несет много других бед экономике. Но при этом опережающими темпами росли именно те цены и тарифы, которые контролирует или напрямую устанавливает государство. И происходило это, по моему убеждению, прежде всего в силу лоббистских возможностей руководителей соответствующих госкомпаний. Поэтому первое, что легко могут сделать власти: повысить эффективность расходов и инвестиционных программ «естественных монополий». И, соответственно, заморозить их тарифы или, по крайней мере, добиться того, чтобы эти тарифы повышались существенно ниже уровня инфляции.
Второе — надо каким-то образом пересматривать контрсанкции. Либо вкладывать гораздо больше денег (которых, насколько я понимаю, сейчас просто нет) в импортозамещение, чтобы резко нарастить предложение. При этом надо учитывать, что тут есть и чисто временнОй фактор. Чтобы корова начала давать молоко, нужны два с половиной года с момента ее рождения. Никакими инвестициями или административными мерами этот срок не сократить.
Конечно, снятие санкций уменьшило бы давление на рубль. А нормализация внешнеполитической обстановки стала бы стратегическим фактором снижения инфляции. Плюс ко всему — многое будет зависеть для нас от цены на нефть и, соответственно, от объема поступающей в страну валюты, который будет оказывать влияние на курс рубля и — через инфляционный эффект девальвации — на рост цен. Но пока оснований ждать какого-то скачкообразного роста цен на нефть и связанных с ними цен на газ в общем-то нет. Поэтому в обозримой перспективе инфляция останется на достаточно высоком уровне.
— Есть мнение, что высокая инфляция в чем-то даже выгодна нашей стране, так как помогает разогнать стагнирующую экономику и способствует наполнению бюджета. Так ли это и что в нынешних условиях инфляция — благо или зло?
— Конечно, правительство и в первую очередь Минфин заинтересованы в ослаблении рубля, поскольку оно дает компенсацию снижающихся валютных доходов от экспорта и, соответственно, через налоги существенно повышает доходы бюджета. Здесь интересы главных финансовых ведомств находятся в некотором конфликте. Центробанк с точки зрения борьбы с инфляцией должен курс держать, а Министерство финансов заинтересовано скорее в том, чтобы он плавно рос. Ведь дополнительные инфляционные доходы приходят, образно говоря, завтра, а компенсирует их бюджетникам и пенсионерам правительство с каким-то лагом — часто год спустя, да и то в результате длительных дискуссий. То есть определенный выигрыш во времени власти получают.
Так что для бюджета высокая инфляция выгодна, но это «бухгалтерская», краткосрочная выгода. Стратегически же инфляция опасна. Она усиливает социальную напряженность, так как особенно болезненна для малообеспеченных слоев населения, которые не имеют возможности изменить свою структуру потребления. Неслучайно инфляцию называют «налогом на бедных».
— Какую инфляцию вы прогнозируете до конца нынешнего года и в следующем году?
— По реальной потребительской корзине у значительной части населения нынешняя инфляция существенно выше, чем 15,7%, которую приводит Росстат. В следующем году, если не будет драматического падения цен на нефть или еще большего обострения политической ситуации, возможно понижение инфляции до 11-12%.

"Новая газета" № 110 от 7 октября 2015
http://www.novayagazeta.ru/economy/70217.html
Примечание: выделение черным болдом – моё.

http://loxovo.livejournal.com/6939469.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...