Практически глас с небес

Мовчан пишет.

В последние дни даже далекую солнечную Италию достала вербальная волна на русском языке в соцсетях. Волна эта, как издавна принято на Руси, состоит исключительно из авторитетных мнений – мы ж не американцы, чтобы правильные вопросы задавать, мы сразу ответы, не в бровь, а в глаз. Но, кажется мне, вне зависимости от того, звучит сегодняшний ответ как «Навальный всех разочаровал», как «Кучка детей на улице не делает погоды» или как «Российская молодежь спасет нас от кровавой хунты уже очень скоро», это – всего лишь ответ, данный к не заданному, да и, ИМХО, не существующему вопросу.

А правильные вопросы, на мой взгляд, следовало бы уже начать задавать, хотя бы потому что отвечать на них намного более полезно, чем впадать в схоластическую дискуссию о том, хорошо ли что сотни подростков вышли на Тверскую (особенно – с жаром, свойственным скорее футбольным болельщикам).

Не претендуя на полный список, я задам всего три ИМХО «правильных» вопроса:

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

!!!!!!!!!!!!! Андрей МОВЧАН: Что ждет экономику России в 2016 году


Винсент Ван Гог. Бедняки и деньги (Государственная лотерея). 1882
На 2016 год у России, безусловно, хватит и резервов, и экономической инерции, так что не стоит ожидать, что серьезные изменения придут немедленно. Скорее весь следующий год в России будет идти скрытая борьба между группами влияния – теми, кто может заработать на закрытии рынков и бесконтрольной эмиссии, и теми, для кого важна глобализация и внешние инвестиции
Россия вступает в 2016 год после двух лет рецессий (в 2014 году факт рецессии формально не был признан, но это легкая манипуляция с цифрами). ВВП, достигший к 2013 году почти на нулевом росте $2,15 трлн, в 2015-м составляет не более $1,2 трлн, и, по общему мнению Минфина и ЦБ РФ, в 2016 году сократится еще. Незначительность сокращения ВВП в «реальных рублях» (по прогнозу Росстата, ВВП 2015 года будет ниже ВВП 2014-го всего на 3–4%) не должна обманывать – в долгосрочной перспективе долларовые и рублевые показатели все равно сойдутся, а разница в оценках в двух валютах связана не столько с 2015 годом, сколько с предыдущим периодом, когда поток нефтедолларов гнал курс рубля наверх и задирал оценку ВВП России в долларовом выражении.
По объему ВВП Россия уступила Мексике и скатилась на 15-е место в мире (76-е место в мире по ВВП на душу населения) – и опять же с учетом голландской болезни 2005–2014 годов правильнее было бы сказать, что предыдущая переоценка ВВП России просто сократилась почти до нуля.
Новости стагнации
Чтобы понять процессы, происходящие в России, и предсказать развитие событий на 2016 год, надо вернуться в прошлое на 15 лет. Уже к 2000 году в России начала складываться рентная модель экономики, основанная на консолидации денежных потоков от экспорта ресурсов в руках ограниченной группы лиц, контролируемых властью. За 12 лет эта модель стала единственной и доминирующей – корреляция доходов государственного бюджета, темпов роста золотовалютных резервов, темпов роста ВВП и даже курса рубля с изменением цены на нефть стала почти стопроцентной.
Отчасти виной тому голландская болезнь. Избежать ее не удалось, несмотря на жесточайшие меры по стерилизации денежной массы и формирование золотовалютных резервов в размере более 33% ВВП. Деньги просачивались в экономику иностранными инвестициями и кредитами, но в отличие от «своих», замороженных по большей части в американских облигациях, они были дорогими и уносили доходы из экономики. На пике голландской болезни, в 2013 году, расхождение рыночного курса рубля и расчетного курса к доллару составляло 50%. Но голландская болезнь – это только одна из причин.
С другой стороны, развитие экономики было крайне затруднено разрушением институтов, коррупцией, полным отсутствием механизмов защиты прав предпринимателей и инвесторов. В довершение всего конверсия потока нефтедолларов в инвестиции и оборотный капитал нересурсных бизнесов, сравнительно высокая до 2008 года, начиная с 2009 года стала резко падать, а в 2012 году, на фоне потери бизнес-сообществом последних надежд на демократизацию, стала отрицательной – вывоз капитала и деинвестирование начали существенно превышать сальдо торгового баланса.
Даже при притоке нефтедолларов и полной открытости к иностранным инвестициям после восстановительного роста 2010–2012 годов наступило устойчивое снижение темпа роста ВВП на 1,5% в год на фоне физического сокращения инвестиций и капитальных затрат от года к году.
Растущая монополизация российской экономики и ее зависимость от подконтрольных власти монстров типа «Газпрома», «Роснефти» и РЖД приводили к стабильно высокой инфляции, создаваемой почти исключительно влиянием растущих тарифов, едва успевающих за аппетитами «эффективных менеджеров» во главе монополий.
Власть, уверенная в долгосрочности высоких цен на нефть и незаменимости российской нефти для Европы, решала задачу сохранения рейтинга в условиях стагнации просто – опережающим и рост ВВП, и рост производительности увеличением зарплат гипертрофированного (более 38% трудовых ресурсов) бюджетного и государственного сектора, ускоренным ростом социальных пособий и неэффективными и непродуманными бюджетными расходами. В 2013 году, на фоне почти нулевого роста ВВП и существенного падения его качества, при падении инвестиций, капитального строительства и экспорта, несмотря на рост цен на нефть, рост заработной платы в России был двузначным, а тарифы выросли более чем на 8%. Такой дисбаланс приводил к росту импорта и доли торговли в ВВП, к 2014 году составлявшей около 30% (в два раза больше, чем в США).
Шок и преодоление
В 2014 году падение цен на нефть стало шоком, наложившимся на долгосрочную стагнацию. На шок отреагировало гипертрофированное потребление, и падение ВВП в значительной степени было связано даже не с сокращением стоимостного объема производства в ресурсном секторе, а с коррекцией импорта, расходов домохозяйств и компаний. Именно это позволило России мягко войти в период стагфляции, а разумная политика ЦБ сохранила достаточный объем золотовалютных резервов, позволив национальной валюте обесцениться в два раза к доллару США и тем самым менее чем за год нивелировать голландскую болезнь, продолжавшуюся с 2005 года.
2015 год, первый год сбалансированных цен на нефть, принес России падение всех основных экономических показателей в масштабах, которых не пережило бы ни одно развитое государство. Спрос на долгосрочные товары упал почти в два раза, импорт – на 35%, обороты торговли в рублях – почти на 12% (то есть в долларах более чем в два раза, но в данном случае не вполне корректно оценивать обороты в валюте), иностранные инвестиции еще в 2014 году упали почти до нуля и в 2015-м не выросли.
Ожидаемое в 2015 году падение ВВП в реальном выражении на 3–4% (а скорее на все 5%) сочетается с инфляцией минимум 14–16%, а по потребительским товарам без недвижимости и товаров долгосрочного спроса (тех, падение спроса на которые позволило ценам удержаться на старых уровнях) инфляция составила более 30%. Тем не менее Россия не только не находится в состоянии экономического коллапса, но даже имеет достаточные резервы для сохранения стабильности при продолжении глубокой рецессии.
К 2016 году Россия подходит фактически исчерпав последствия нефтяного шока – с золотовалютными резервами в размере двухгодичного импорта, относительно стабильным (настолько, насколько стабильна цена на нефть) курсом рубля и медленно снижающейся инфляцией. Тем не менее, результаты безответственной экономической политики последних 15 лет никуда не делись – Россия осталась недиверсифицированной рентной экономикой, в которой нет ни институциональных, ни технологических, ни демографических драйверов диверсифицированного роста.
Преодолев «нефтяной удар», Россия просто вышла обратно на долгосрочный тренд стагнации, только на значительно более низком уровне. В дополнение к ситуации 2013 года Россия своей внешней политикой сумела перекрыть потенциальные каналы привлечения инвестиций и отпугнуть тех немногих инвесторов и предпринимателей, которые все еще готовы были пробовать диверсифицировать ее экономику. И в 2015-м, тощем, году сальдо счета торговых операций России осталось позитивным, но вывоз капитала и инвестиций превысят его примерно на $18–20 млрд.
2016 год обещает быть еще хуже: только за последний месяц Россия умудрилась поставить на грань разорения свою туристическую индустрию и чартерных перевозчиков, заморозить огромный контракт «Росатома» – последнего промышленного производителя конкурентных технологий в России, и поставить его международную репутацию под сомнение. А также нанести удар по своему капитальному строительству, дискриминировав инвесторов с портфелем $10 млрд и лучшими строительными технологиями, и подорвать основы для своего экспорта нефти и газа в Южную Европу в будущем.
Год борьбы
На этом фоне фирменные признаки российской экономики никак не меняются. В банковском секторе Центробанк в течение многих лет сочетает протекцию государственным институтам, бюрократизацию контроля за банками, увеличивавшую их себестоимость, и удивительную терпимость к самым различным операциям windows dressing. В итоге отрасль пришла к объему кредитов на одного сотрудника в 5–15 раз ниже, чем в развитых странах, хронической недокапитализации и практической непрозрачности балансов, так что даже отзыв 1% лицензий в неделю не улучшает ситуации – над Россией нависла угроза второго банковского 1998 года. В лучшем случае в 2016 году сбудется предсказание Германа Грефа и еще 10% банков уйдут с рынка. В худшем – пожар примет неконтролируемый характер и крушение одного-двух крупных банков по цепочке вызовет массовые остановки и панику во всей системе.
Во всех крупных отраслях промышленности показатели себестоимости в России хуже, чем у иностранных конкурентов, и ситуация не исправляется, несмотря на падение курса рубля. По официальному признанию самой же власти, две основные программы, подававшиеся как панацея для российской экономики – «импортозамещение» и «разворот в сторону Китая», – не дают желаемых результатов. Вряд ли стоило ожидать другого – при безработице ниже 5%, почти 90%-ной загрузке производственных мощностей и полном нежелании экономических агентов инвестировать в новые мощности (не говоря уже об отсутствии возможностей для развития технологий) никакое импортозамещение не может состояться. Китай же, для которого Россия никогда не была серьезным партнером (доля России в торговле в АТР – 1%), вынужден решать куда более насущные проблемы, чем благотворительность по отношению к северному соседу.
В этой ситуации правительство России выбирает выжидательную тактику. Бюджет 2016 года не оставляет надежд ни на реформы, ни на развитие каких-либо альтернативных минеральным ресурсам драйверов экономики. В свою очередь рынок нефти и газа, на котором крупнейшие производители открыто вступили в демпинговую войну за счет роста объемов производства, не оставляет надежд на скорый рост цен или возможность предложить внешнему рынку большие объемы.
Нет сомнений, что в 2016 году экономика России продолжит сокращаться и параллельно преподнесет несколько неприятных сюрпризов, одним из которых может стать цепочка банкротств крупных банков. Понимая это, правительство уже открыто говорит о встающей дилемме: либо существенно повышать налоги на остатки бизнеса и на частных лиц (что точно приведет к усилению рецессии и, возможно, к опережающему сокращению налоговой базы), или кардинально сокращать социальную сферу, что может вылиться в массовое недовольство.
В этих условиях правительству будет все труднее бороться с соблазном отступить от своих монетаристских принципов свободного движения капитала, рыночного курса валюты и ограничения эмиссии, тем более, что голоса, призывающие пойти по венесуэльскому сценарию, звучат все громче. Первой ласточкой пока бархатных ограничений стали попытки ограничить внешний туризм – как-никак он уносил из страны до 2014 года около $40 млрд в год, а сегодня это большие суммы.
Но на 2016 год у России, безусловно, хватит и резервов, и экономической инерции, так что не стоит ожидать, что серьезные изменения придут немедленно. Скорее весь год в России будет идти скрытая борьба между группами влияния – теми, кто может заработать на закрытии рынков и бесконтрольной эмиссии, и теми, для кого важна глобализация и внешние инвестиции. Теми, кто получает доход от бюджетного финансирования и жаждет тотальной национализации, и теми, кто хочет по дешевке скупить бизнес в стране, по возможности его приватизировав. Мы рано или поздно точно узнаем, кто победит, но, скорее всего, еще не в следующем году.
Андрей МОВЧАН - финансист, один из самых известных финансовых менеджеров России. Руководитель экономической программы Московского центра Карнеги.
Автор оригинальных инвестиционных идей, лучший гендиректор УК по версии Forbes в 2006 г. Дважды становился победителем конкурса деловой журналистики "Pressзвание".
Один из основателей инвестиционной компании "Третий Рим". До 2015 г. – управляющий партнер и сопредседатель наблюдательного совета ИК "Третий Рим".
Работал исполнительным директором компании "Тройка Диалог". Основал и возглавлял правление группы "Ренессанс Управление Инвестициями", был исполнительным директором "Ренессанс Кредит Банка". В 2009 г. создал инвестиционную компанию "Третий Рим".
По первому образованию – математик, закончил бакалавриат и магистратуру мехмата МГУ им. Ломоносова, второе высшее – Финансовая академия при правительстве РФ и executive MBA в школе бизнеса Чикагского университета (MBA University of Chicago Booth GSB). Член американского академического сообщества Beta-Gamma-Sigma.
Фейсбук: https://www.facebook.com/andrei.movchan?fref=ts.

Московский центр Карнеги, 22.12.2015
http://carnegie.ru/commentary/2015/12/22/ru-62340/io4e
Примечание: все выделения в тексте – мои.

СМ. ТАКЖЕ:
!! Андрей МОВЧАН – Русский венчур: как прожить без "Газпрома" (ноя 2015)
http://loxovo.livejournal.com/7125872.html
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Андрей МОВЧАН. Экономика страны при нефти за $40
http://loxovo.livejournal.com/7126210.html

http://loxovo.livejournal.com/7126520.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...