Экономист Сергей АЛЕКСАШЕНКО – Головокружение от успехов: чем обернулось импортозамещение

Правительство обсуждает продление продовольственного эмбарго, хотя, судя по данным Росстата, оно так и не помогло отечественным производителям
Премьер Дмитрий Медведев заявил о возможном продлении продовольственных антисанкций до конца 2017 года. Самое время посмотреть на то, как повлияли эти меры на экономику.
Любой уважающий себя российский чиновник, от президента и дальше по списку, считает своим долгом доложить о фантастических успехах российской экономики в деле импортозамещения. При этом мало кто из них в поддержку своей позиции приводит статистические данные, больше напирают на эмоции.
На их несчастье Росстат начал публиковать на своем сайте набор материалов под названием «Показатели, характеризующие импортозамещение в России». Данных, сразу скажу, публикуется немного, и все они сведены в две группы: сельское хозяйство и торговля. И отсюда можно сделать первый вывод: в других секторах, по всей видимости, продемонстрировать совсем нечего. Что, впрочем, неудивительно — попробуйте за два года, которые Россия находится под санкциями, запустить какое-нибудь производство электронных компонентов! Вот и приходится чиновникам «гордиться» успехами сельского хозяйства и пищевой промышленности. Только вот есть ли чем гордиться?
Начнем с самого общего показателя — индекса объема сельскохозяйственного производства, который представлен на нижеприведенном графике.

Быстрого взгляда достаточно для того, чтобы сказать: да, в российском сельском хозяйстве наблюдается устойчивый рост; но наблюдается он c 1999 года (то есть начался задолго до того, как на повестку дня было выдвинуто импортозамещение) с двумя исключениями (2010 и 2012 годы), связанными с сильными неурожаями. Среднегодовой темп роста сельского хозяйства на этом временном отрезке (1999–2015 годы) составляет 3,28%, и, таким образом, 2015 год с его 3% роста точно не является выдающимся.
Если пойти вглубь и начать рассматривать отдельные продукты, то, конечно, первое, что бросается в глаза, это стремительный рост производства свинины и мяса птицы. Но опять-таки начался он в 2000 и 1999 годах соответственно. И нельзя сказать, чтобы в 2015 году произошло заметное ускорение: см. следующий график (к сожалению, здесь приведены данные только начиная с 2010 года, так как более ранние данные Росстат в этой таблице не публикует).

На фоне несомненных успехов этих двух секторов успехи в производстве говядины, как бы это помягче сказать, не совсем очевидны. Вернее, совсем не очевидны. Нерасторопность правительства с принятием решений о поддержке этого сектора после страшной засухи 2010 года привела к резкому сокращению поголовья скота и, как следствие, производства мяса, которое не восстановилось до настоящего времени. Можно, конечно, ткнуть начальственным пальчиком и сказать: а вот, видите, в 2015-м был рост! — что будет правдой, но понять, насколько устойчивым он будет и продержится ли хотя бы пять лет, пока невозможно. Да и рост был совсем несильный, еле-еле до уровня 2013 года дотянули.
Нет ничего удивительного и в том, что производство молока практически перестало расти — тот же самый сегмент, что и производство говядины, длинный производственный цикл, неблагоприятные климатические условия: одним словом, успехов не видать, а в 2015-м, вообще, была стагнация.
На первый взгляд стоит удивиться тому, что не растет, а вернее, устойчиво снижается с 2013 года производство колбасных изделий. Казалось бы, это уже пищевая промышленность, на климат кивать не приходится, но… есть и другие напасти. А именно сначала стагнация, а потом и снижение реальных доходов населения, которое начинает всерьез экономить. Вот и попала колбаса под нож секвестра семейных бюджетов.
Самым ярким и очевидным успехом политики контрсанкций и импортозамещения стал резкий скачок в производстве сливочного масла и сыра с сырным продуктом, и с некоторым отставанием в темпах творога. И скачок этот совершенно четко датируется 2014 годом, и, следовательно, можно уверенно говорить о наличии причинно-следственных связей. Проблема только одна — вместо сыра российское население получило «сырный продукт», созданный отечественными умельцами на основе пальмового масла. Для сливочного масла и творога таких терминов не нашлось, но многочисленные публикации в центральных и региональных СМИ говорят о том, что на классическое сливочное масло и творог производимые в рамках импортозамещения продукты мало похожи.
Самым «ярким примером» импортозамещения по-русски является ситуация с производством живой (и охлажденной) рыбы. В 2011–2013 годах этот сегмент достаточно уверенно рос и, казалось, готовился повторить успехи свиноводства и птицеводства. Помешали российские контрсанкции, оказалось, что речь идет о высокотехнологичном производстве, которое родственники друзей российского президента и подмосковного губернатора просто не смогли наладить. На этом фоне производство мороженой рыбы продолжает расти.
Как выглядят успехи российской экономики в импортозамещении санкционных овощей и фруктов, Росстат решил просто не рассказывать, а Минэкономразвития в своем обзоре незатейливо сообщило, что «основными факторами, замедляющими процессы импортозамещения овощных культур, являются низкий уровень товарности овощной продукции (порядка 37%), высокая доля производства в хозяйствах населения (67,2%), а также недостаточное количество тепличных комплексов для обеспечения потребности населения овощами закрытого грунта во внесезонный период». Почему российские бизнесмены не строят теплицы, эксперты министерства решили не говорить.
Подводя итоги, можно еще раз сказать, что российское сельское хозяйство остается едва ли не самым стабильно растущим сектором российской экономики, но контрсанкции и политика импортозамещения пока не привели к статистически значимым результатам, которые могли бы свидетельствовать об их успешности.
И последнее, специально для кремлевских фантастов, которые считают, что именно рост в сельском хозяйстве станет тем самым мотором, который потянет вверх всю российскую экономику. В 2002 году, когда цены на нефть еще не начали свой феноменальный рост, когда об ипотеке говорили лишь как о несбыточной мечте, доля сельского хозяйства в российском ВВП составляла 5,3%. По итогам 2015 года она составила чуть больше 3,9%. Если сельское хозяйство будет в ближайшие 20 лет расти с той же самой средней скоростью, как оно росло начиная с 1999 года, а вся остальная экономика будет расти со скоростью 1% в год, то к концу этого периода доля сельского хозяйства в ВВП вырастет до… тех самых 5,3%, которые были 14 лет назад. Если же предположить, что в следующие 20 лет российское сельское хозяйство будет расти в 1,5 раза быстрее (5% в год), а вся остальная экономика будет ежегодно расти на тот же самый 1%, то средние темпы роста экономики повысятся с 1,1 до 1,2%, а доля сельского хозяйства вырастет к концу периода до 7,3%.
Слабоват мотор, получается. Я бы на него не надеялся…
Сергей АЛЕКСАШЕНКО — экономист, менеджер. Приглашенный исследователь Georgetown University, Вашингтон, США. Старший научный сотрудник Института Брукингса – одного из важнейших аналитических центров США. Старший научный сотрудник Института "Центр развития" НИУ ВШЭ.
Был членом Экспертного совета при правительстве России, Научно-консультативного совета Счетной палаты РФ, Консультативного совета при председателе ЦБР.
С апреля 2006 г. по апрель 2008 г. — управляющий директор, руководитель представительства инвестиционного банка Merrill Lynch в Москве. С декабря 2008 г. до сентября 2014 г. – директор по макроэкономическим исследованиям ГУ-ВШЭ. С сентября 2009 г. – член Научного совета Московского Центра Карнеги. В 1993-марте 1995 — замминистра финансов России. В 1995-1998 — первый зампред правления Центрального банка России.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Алексашенко,_Сергей_Владимирович
http://www.echo.msk.ru/guests/293/

РБК, 27.05.2016
http://www.rbc.ru/opinions/economics/27/05/2016/574725129a79470b38545187
Примечание: выделение черным болдом – моё.

http://loxovo.livejournal.com/7396522.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Путин в цифрах и фактах: ужасающая статистика за 2015 год (часть 2)

к)Окончание. Начало -

III. Атака на свободный интернет

- Роскомнадзор тестирует систему тотального контроля за интернет-СМИ. Система автоматического сбора и анализа контента во всех онлайн-СМИ начала работу в 19 регионах РФ, с ее помощью Роскомнадзор ищет неугодные материалы на сайтах новостных изданий. Неугодных статей с запрещённой информацией стало находится в 2 раза больше (глава Роскомнадзора Александр Жаров).

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Экономика России выздоравливает?

Индекс PMI в сфере услуг в России показал по итогам марта максимальный рост, подскочив до уровня в 52 пункта. По сравнению с предыдущим месяцем рост составил более 1 п.п — в феврале этот показатель составлял 50,9 пунктов.

График

По мнению экспертов организации Markit, которые являются авторами данного исследования, российская сфера услуг наблюдала один из самых сильных месяцев за последнее время. Головной показатель вырос до 10-месячного максимума в марте. Смешанный первый квартал завершился расширением деловой активности. Последний раз столь высокие показатели были зафиксированы в мае прошлого года.

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

За месяц промышленное производство в Украине увеличилось почти на 8%

В феврале промышленное производство увеличилось на 7,6%

Сталь-1

В феврале 2016 года промышленное производство увеличилось на 7,6% по сравнению с февралем 2015 года. Об этом сообщила Государственная служба статистики, передают Українські Новини.
(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

По росту экономики Украина возглавила список, худший результат у России

Что-то непонятно, в какой стране идет война, а в какой стабильность?..

Украина возглавила список стран по росту экономики в 4-м квартале, худший результат на России

ВВП нашей страны продемонстрировал рост в 6,1% по сравнению с 4-м кварталом 2014 года.

украина гривня
dontimes.com.ua

Украина возглавила список стран по показателю роста экономики в 4-м квартале 2015 года, продемонстрировав рост ВВП в 6,1% по сравнению с 4-м кварталом 2014 года.
(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Глазьев констатировал обратный отчет России: промышленность РФ заработала себе в убыток

Originally posted by oleg_leusenko at Глазьев констатировал обратный отчет России: промышленность РФ заработала себе в убыток

До крымнаша наблюдалась деградация России, сейчас же мы можем констатировать стремительное сворачивание искусственного образования "РФ" до уровня московского кыштыма ЗО и погружение бывшей Ресурсии на дно:


(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

!!!!!! ЭКОНОМИКА — РЕПОРТАЖ из Чечни: Есть ложь, а есть статистика

Еды навалом, хорошо живем
Рекордсмен России по расходам на продукты: репортаж из Шаройского района Чечни
Согласно официальным данным Росстата, Шаройский район (Чечня) — самая обеспеченная территория в России. Если верить статистике, каждый житель этой горной, труднодоступной местности только на продукты потратил в 2014 году больше 350 тысяч рублей — то есть в 20 раз больше, чем в соседних районах (более свежих данных пока нет). В самый сытый — официально — район России съездил специальный корреспондент «Медузы» Илья Жегулев.
Даже коренные жители Грозного теряются, когда спрашиваешь у них, как добраться до Шаройского района. «Это надо на такси, только должен быть внедорожник — что-то другое туда просто не проедет», — советует местная журналистка Милана Мазаева (которой кажется, что делать там в принципе нечего). Шаройский район — самая высокогорная и труднодоступная местность в Чеченской Республике. Он расположен на юге региона, на границе с Дагестаном и Грузией. Междугородные автобусы из Грозного туда не ходят; можно доехать до Шатоя в соседнем районе, а оттуда — только на автомобиле.
По официальной российской статистике, малонаселенный Шаройский район — еще и совершенно уникальное место. Местные жители больше, чем где бы то ни было еще в России, тратят на еду. Например, в 2014 году каждый житель района, включая пожилых и детей, употребил продуктов питания на 355 926 рублей, то есть каждый тратил около 30 тысяч рублей в месяц. В соседнем Цунтинском районе в Дагестане на продукты потратили за это же время в 20 раз меньше.
«Как там так много могут есть? Может, у них аппетит лучше?» — удивляется Абуязид, житель соседнего Шатойского района, который решился подвезти меня из Грозного. По дороге мы заглядываем к нему домой — взять запасную резину и перекусить; жена подает домашний жижиг-галнаш (национальное мясное блюдо).
Абуязид работает таксистом. Тем же занимаются многие мужчины в его селе, другой работы в Шатойском районе нет. Ежедневно он ездит в Грозный, до которого 65 км. Можно переселиться в столицу республики, аренда однокомнатной квартиры там стоит всего около 10 тысяч рублей. Но в Шатое — дом и родители. «Если бы квартира стоила 7 тысяч в месяц, мы бы переселились», — признается Абуязид. Его месячный доход не превышает 12 тысяч после вычета процента, который уходит таксопарку, — за бензин и за кредит на новую Lada Granta. Жена работает в службе занятости, зарабатывает 15 тысяч рублей. Все деньги уходят на еду, плюс дорога для дочки, которая каждый день ездит в грозненский колледж на учебу.
Абуязиду и самому интересно посмотреть, как же люди в Шаройском районе живут, раз они тратят 30 тысяч в месяц на еду.
После Шатоя дорога превращается в ледяную колею, однако Lada Granta справляется. Мы приезжаем в самое населенное село района — Кенхи. Встречаем идущую вдоль дороги девушку и предлагаем подбросить ее; автостоп — единственный способ передвижения по Шаройскому району: автобусов нет, на весь район — всего один таксист. Девушку зовут Фатима, она решила навестить родственников. «С питанием нормально, если нужно — едем закупать в Хасавюрт оптом», — говорит Фатима. По ее словам, в селе работа есть только у школьных учителей, а все мужчины отправляются на заработки за пределы Чечни — кто в Москву, а кто в Астрахань.

Главный магазин в селе Кенхи — сюда в день приходят не больше 10 покупателей
Главный магазин села Кенхи — это небольшое одноэтажное здание с надписью «Сок». Изобилия внутри нет. Полмагазина занимает ширпотреб, другая половина — продукты. Немного фруктов, крупы, консервы и кондитерские изделия — весь ассортимент. Семейный бизнес предпринимателя Расула Исаева трещит по швам: за день в магазин заходят не больше 10 клиентов. Молочные продукты, мясо и овощи не покупают — у каждого свое. Исаев думал продавать свежий хлеб, купил хлебопечку, но дело не пошло. Даже хлеб селяне предпочитают готовить дома. Кроме того, многие покупают в долг — продавец показывает три большие долговые тетради; каждый Курбан-байрам он заводит новую, хотя по старым долгам люди еще не расплатились.
Ежедневная выручка — хорошо, если тысячи полторы, говорит Исаев. А бывает и так, что заходят лишь раз в день за тетрадкой и ручкой школьники.
Приезжаем в поселок Шарой; магазина тут мы и вовсе не нашли. Раньше здесь держала палатку знакомая таксиста Абуязида. Оказалось, что год назад она ее закрыла — после того, как отсюда съехали военные, работать стало невыгодно. На холме, где раньше находился магазин, стоит пожилой мужчина и собирается закурить. Я срочно взбираюсь к нему, чтобы спросить, где он берет продукты, причем в таком количестве. Его зовут Муса. «Продукты? Зачем тебе продукты? Заходи ко мне, пообедаешь», — отвечает он.
Дома суетится его жена Марика: «Из России? Из Москвы? Сейчас мы тебя накормим. Мы всегда русских кормили. Они здесь стояли, а муж все время им что-то давал — то курицу, то сыр. Я экономила и ругала его за щедрость, за это он меня называл крокодилом. Солдаты приходили, и он им говорил: „А там живет мой крокодил“. Я, конечно, обижалась. Почему же я крокодил?»
У Марики — пятеро детей. Младшая дочка учится в педагогическом институте и уже преподает в местной школе в младших классах. В школе на 30 учеников — четыре учителя: математики, русского и чеченского языков, ислама. Английский язык тоже преподают, но по скайпу. В 2006 году на деньги «Фонда Кадырова» в район провели электричество; Шаройский район стал последним в Чечне, где появился свет. Теперь здесь есть даже выделенная линия интернета.
Беда только с газом, в ближайшее время его не предвидится, поэтому топят по старинке — дровами. За это в местной школе как раз отвечает младший сын Марики — он подрабатывает там кочегаром. Старший, Иса, работал в полиции, но после того, как на полицейской машине попал в ДТП, его уволили. «У нас хозяйство все свое — мясо, сыр, творог, яйца, хлеб, овощи», — говорит Марика. Домашние продукты они иногда продают соседям, но чаще живут натуральным обменом с ними же — головки сыра меняют на одежду.
Меня угощают картошкой с мясом и чаем с конфетами. Конфеты и сладости — это, пожалуй единственное, что покупается в Химое — административном центре Шаройского района. Раз в неделю семья из 7 человек покупает на всех сладостей — на 2-3 тысячи рублей. Получается, что она тратит на продукты в месяц максимум 12 тысяч. Остальные 10 семей в поселке ведут похожий образ жизни. Примерно так же — только без света — жили здесь и при Джохаре Дудаеве, и при Аслане Масхадове. Какую-то разницу Марика обнаруживает, только сравнивая нынешние времена с советскими. «Тогда запрещали иметь много скота, а Кадыров, наоборот, говорит — заводите скот, ничего не запрещает», — радуется она. Сепаратистов и боевиков она вспоминает недобро: «Они к нам приезжали тоже, с ним был Хоттабыч их (полевой командир Хаттаб — прим. „Медузы“). Тогда старики вышли и не пустили их в район, уговорили обойти нас стороной».

Каждая семья в Шарое держит скот — без этого не выжить. Мясо в магазинах давно не продается
«Еды навалом, всего навалом, хорошо живем. У всех скот в деревне, никто не голодает. Бывают те, которые прибедняются, но если у них чуть-чуть руки будут шевелиться — проживут», — прощается со мной женщина.
На «Приоре» сын Марики, бывший полицейский Иса везет меня в Химой. Центральный магазин здесь имеет политическое значение. Он принадлежит главе Шаройского муниципального района Раисе Батукаевой, а за старшего в магазине — ее сын Магомед, глава отдела труда и социального развития района. Когда Магомед узнает, что жители Шаройского района больше всех в России покупают продуктов, он не удивляется: «Вы знаете, я как в горы поднимаюсь, сразу такой аппетит появляется». Однако, признает он, на количество покупателей в магазине горный аппетит никак не влияет — их тут единицы.
Работающими официально числятся только 400 человек из 3 тысяч жителей Шаройского района. Однако за 15 тысяч рублей в магазине никто не хочет работать. В будни выручка не превышает 7 тысяч рублей в день. А сейчас дела вообще плохи — Магомед открывает магазин, только когда ему позвонит кто-то из «клиентов». Чеков в магазине, конечно, тоже никаких нет.
Самым серьезным предпринимателем в районе считается Лема Тагиров. Он легенда района и главный его меценат. Во второй половине 1990-х, между чеченскими войнами, Тагиров поработал спецпредставителем прокуратуры Ичкерии в России. Тагиров живет в Москве, но о малой родине не забывает, он построил здесь практически всё: соорудил маленький парк с мемориалом Великой Отечественной войны, восстановил старые крепости, провел воду в Химое. Иногда даже приезжает и раздает нуждающимся деньги. Кроме того, он организовал тут фермерское хозяйство с шестью верблюдами. Правда, сейчас остались только два верблюда, да и от этих собираются избавиться, рассказывает Руслан Межидов, племянник Тагирова, которого предприниматель оставил на хозяйстве. С поиском работников у фермера Межидова — та же проблема, что и у владельца магазина — их нет.
Самым обременительным активом Тагирова оказалась построенная в Химое первая и единственная в Шаройском районе бензозаправка. Торжественно открывать ее приезжал вместе с Тагировым глава Чечни Рамзан Кадыров. Но с точки зрения бизнеса вложение оказалось неудачным. Бензина покупают так мало, что одной привезенной цистерны хватает примерно на год. «Вот сегодня 3,5 тысячи рублей принесли с бензоколонки, — разводит руками Межидов. — Каждый раз, когда мне приносят такую выручку, хочется отсюда уехать». С учетом вложений, а это 16 млн рублей, и с рентабельностью в 30%, бензоколонка окупится через 43 года.

Крепости и мечеть в Шарое восстановил местный меценат и бывший влиятельный сотрудник прокуратуры Лема Тагиров
* * *
В начале десятого утра рядом с новеньким зданием администрации Шаройского района в Химое — никого, кроме одной женщины. «Что вы хотели?» — спрашивает она.
На удачу Луиза Хаджиева оказалась представителем Чеченстата в Шаройском районе. Когда она услышала сумму, которая фигурирует в статистике, то удивилась не меньше меня: «Ничего себе! Это же какие богатые все должны быть. Каждый день икру черную есть. Это нереально, это курам на смех цифра, даже тупой человек должен понять, что это смешно».
— Вообще, это же можно определить по данным чеков из продуктовых магазинов.
— Ну, какие чеки у нас? — рассмеялась Хаджиева.
Как выяснилось, начальства в районе сейчас нет, да и вообще на целую неделю администрация переселялась в другой район, потому что из-за аварии тут не было электричества.
Замглавы администрации района Хусейна Лурмагомедова я встретил уже на обратном пути в Грозный — начальник на черной «Приоре» возвращался с совещания в Грозном. Выслушав меня, Лурмагомедов присвистнул: «На одного человека? 356 тысяч? Ни хрена себе! У нас там всего 8 магазинчиков. У нас товарооборот в районе в месяц даже на миллион не тянет!»
Наконец, в Грозном начальница отдела статистики торговли и услуг Чеченстата Хава Абушева попыталась дать рациональное объяснение данным по Шаройскому району. По ее словам, исследование, положенное в основу статистических данных, делается по индивидуальным предпринимателям — с помощью выборки. Так получилось, что в Шаройском районе в выборке участвовал всего один предприниматель из 49, зарегистрированных в районе; и он, по словам Абушевой, «прям очень много продавал», причем на территории всей республики. «Но так как мы не можем при составлении отчетности разбить, что и где он продает, получилось, что он все как бы продал в Шаройском районе», — говорит она.

Магазин в селе Кенхи
Общий объем проданных продуктов питания в Шаройском районе составил http://chechenstat.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_ts/chechenstat/resources/ff8dd3804b23d735ade0bf3c2872e104/Доклад+за+ноябрь+2015.pdf, по данным Чеченстата, 1,1 млрд рублей. Предприниматель из отчетности должен был продать продуктов как минимум на 22,5 млн рублей. В районе о таком предпринимателе не знают. Как бы то ни было, так много заработать ему вряд ли удалось. По данным того же Чеченстата, 49 предпринимателей из Шаройского района за прошлый год получили 100 тысяч рублей — на всех; иными словами, каждый из них в среднем заработал в 2014 году две тысячи рублей.
«Когда собираем данные по общему товарообороту в районах, разница не так бросается в глаза, — размышляет Абушева, занимающаяся статистикой, по ее признанию, уже больше 20 лет. — А когда пересчитываем на душу населения, то получается совсем другое». Действительно: по товарообороту Шаройский район похож на Веденский (1,6 млрд рублей) и Шатойский (1,3 млрд). Только в Веденском живут 39 тысяч человек, а в Шатойском — 18 тысяч. В Шаройском же — всего 3 тысячи.
Московские эксперты ничего необычного в статистических данных по Шаройскому району не видят. «Статистика Чечни представляет собой виртуальную реальность, не заморачивайтесь по этому поводу», — сказала директор региональной программы Независимого института социальной политики Наталия ЗУБАРЕВИЧ.
Илья Жегулев
Шаройский район, Чечня

Медуза, 05.02.2016
https://meduza.io/feature/2016/02/05/edy-navalom-horosho-zhivem

http://loxovo.livejournal.com/7223677.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Ложь, наглая ложь и статистика

Согласна с автором статьи: вся эта статистика по ценам в Ростове - наглая ложь! Ложь, обман, надувательство, подтасовка!
Кручу, верчу, вас запутать хочу...

Оригинал взят у shturman1922 в Ложь, наглая ложь и статистика

На прошлой неделе Ростовстат опубликовал индексы цен по Ростовской области за ноябрь 2015 г.

Исходя из данных этого отчёта? за прошедший год, после обрушения курса рубля в декабре 2014 г., цены на товары и услуги в целом выросли на 11,5%.

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

М.ДМИТРИЕВ: «Три фактора роста – жилье, инфраструктура, коммерческая недвижимость» (авг 2015) (1)

Президент партнерства "Новый экономический рост" Михаил ДМИТРИЕВ ставит тяжелый диагноз российской экономике и одновременно задает параметры возможной модели экономического роста в России

Цены на нефть – повелитель всего
– Как назвать то, что происходит сейчас в России – кризис, депрессия, рецессия?
Кризис. Пока это только кризис, но с потенциалом перехода в затяжную рецессию. Фактор, который сейчас определяет дальнейшее развитие процесса – цены на нефть. Еще 9 месяцев назад санкции и геополитическая ситуация создавали главные проблемы для экономики России, особенно для курса рубля. По итогам ШШ квартала можно сказать, что этот фактор сошел на нет, а цены на нефть стали повелителем всего в российской экономике. В конце прошлого года девальвация рубля прошла с большим перехлестом – в 2-3 раза глубже, чем в любой другой нефтедобывающей стране, падение цен на нефть было тогда не основной проблемой российской экономики. Главной же проблемой на тот момент стали значительные масштабы выплат по внешним долгам без возможности их рефинансирования.
Но во II квартале этого года ситуация изменилась. Несмотря на европейские финансовые санкции, российские компании практически полностью рефинансировали свой долг: было выплачено $16 млрд, а получили в виде дополнительных источников – либо займов, либо прямых инвестиций – $19 млрд. Таким образом, влияние санкций очень быстро сходит на нет. Это представлялось вполне вероятным уже в конце прошлого года, исходя из «затухающего» графика погашения долгов и возможности постепенного переключения заимствований на альтернативные рынки, которые не подвержены влиянию санкций. Всё, что произошло с рублем этим летом, никак не связано с оттоком капитала – по сути, он существенно сократился. Даже если отток будет продолжаться, в конце 2015-го он окажется значительно меньшим, чем год назад.
Напротив, цены на нефть оказывают сейчас очень сильное влияние на поведение всех тех, кто формирует и инфляционные ожидания, ожидания по курсу рубля и в целом в отношении будущего российской экономики. Даже если мы возьмем такой базовый показатель, как PMI (настроения менеджеров по закупкам) в обрабатывающей промышленности и в услугах, то эти индикаторы в последние кварталы практически строго повторяют шестимесячную среднюю цену на нефть. Ничто другое на них столь сильно не влияет. Естественно, PMI в промышленности на фоне того, что происходит с нефтью, в очередной раз резко упал. Речь идет именно об обрабатывающей промышленности, которая приняла на себя, пожалуй, главный удар второй волны экономического спада.
Мало того, есть основания полагать, что переломился и тренд по быстрому снижению инфляционных ожиданий. Все I полугодие и население, и бизнес ожидали торможения цен – это было логично на фоне ревальвации рубля и жесткой позиции денежных и бюджетных властей, не дававших лишних денег в экономику.
Но вот данные по итогам июля – инфляционные ожидания стали подрастать, и они уже находятся где-то на уровне 10-11% годовых. Возможно, Центробанку и удалось бы на будущий год сбить годовую инфляцию до 6-7%, но упавшие цены на нефть и новый виток девальвации изменили ожидания.
В целом же многие индикаторы указывают на сохранение возможности продолжения спада еще как минимум два квартала. III и IV кварталы могут быть хуже, чем I полугодие.
– То есть совсем недавние благоприятные прогнозы о IV квартале – возможном выходе из рецессии и даже росте – не оправдались?
– Эти прогнозы базировались на трендах, связанных с ожиданием среднегодовой цены на нефть в районе $60 или даже выше. На фоне сделки с Ираном и более резкого, чем ожидалось, торможения китайской экономки может сложиться гораздо менее благоприятная ситуация – и именно в IV квартале. Иранская нефть по химическому составу практически совпадает c российской маркой Urals, а значит, она может перерабатываться на тех же НПЗ. В I полугодии спред Urals по отношению к Brent оставался минимальным, а временами даже положительным. В июне Urals торговалась дороже, чем Brent, что отражало повышенный спрос именно на нефть такого химического состава. Однако если американский конгресс ратифицирует соглашение с Ираном, и Иран сможет выпустить на рынок хотя бы ту нефть, которую он хранит в танкерах, то в IV квартале Urals будет торговаться с большим дисконтом по отношению к Brent. Это значит, что даже при одной и той же заданной цене на нефть вместо надбавки, допустим, в полдоллара, может быть дисконт в $2-3 доллара. Только один фактор дисконтирования понижает цену на Urals примерно на 5-7%, не говоря уже о том, что цена Brent сама по себе может оказаться на очень низком уровне.
Конечно, это все – не более чем гадание на кофейной гуще, про дальнейшую краткосрочную динамику цен на нефть мы ничего определенного сказать не можем – она слишком волатильна. Спрос и предложение в ближайшей перспективе на нефть могут более или менее балансироваться практически при любой цене между $30 и $70 за баррель. Новые ценовые колебания вполне возможны при самых разных непредвиденных событиях. Например, выбытие с рынка поставок нефти из-за очередной волны политической нестабильности какого-нибудь крупного производителя или из-за дополнительного резкого ухудшения экономического положения потребителей нефти.
Пока же влияние на нефть оказывают в основном только два фактора: история с Ираном и экономическая динамика в Китае. Последние данные из Китая не добавляют оптимизма. По последним данным, уровень и динамика PMI в промышленности Китая – худшие по выборке наблюдаемых стран (PMI в промышленном секторе Caixin Chaina упал за первые три недели августа до 47,1 с 47,8 в июле. ET). Хуже, чем в России. Китайская промышленность продолжает тормозить, уже три года подряд темпы ее роста идут вниз. Поэтому никто пока от Китая не ждет позитивных сигналов как от потребителя нефти, ну и, естественно, для России это означает, что риски ухудшения экономической ситуации нарастают, а не снижаются, как это казалось еще три месяца назад.
Модель роста отсутствует
– Получается, что о росте вообще бессмысленно говорить?
– Нет, не бессмысленно. Во-первых, кризис этого года отнюдь не означает, что где-то на горизонте 2017-2018 годов экономический рост тоже невозможен. И пока мало кто всерьез полагает, что цены на нефть задержатся на нынешнем низком уровне и в 2017-2018 годах. Сценарий восстановления цен на нефть до уровня выше 70 долларов за баррель весьма вероятен. Работают фундаментальные долгосрочные факторы. Если мы посмотрим на число нефтяных буровых в США, то падение там уже более чем в два раза, по сравнению с пиковыми значениями. Число же газовых буровых уменьшилось почти в 10 раз по сравнению с историческими максимумами, потому что это стало экономически нерентабельно. Moodys заявило о снижении мировых инвестиций в нефтедобычу в этом году на 1%. Это – немного. Но спрос и предложение балансируют в пределах узкой маржи, поэтому долгосрочный тренд явно на то, что рано или поздно выбытие или отказ от освоения месторождений, ставших нерентабельными, приведет к необходимости устойчивой коррекции цен в сторону повышения. Для России это значит, что следующие три года вполне могут стать годами умеренного экономического роста. Но темпы роста едва ли будут высокими.
Давайте посмотрим, как это всё оценивает экономическое сообщество. Прогноз ВШЭ очень показателен: три консенсус-прогноза подряд понижаются темпы роста после 2016 года. Еще полгода назад они были ориентированы на уровень послекризисного роста, близкий к 3% в год, в мае – упали до 2,5%, а сейчас – уже около 2%. Эксперты скептически относятся к тому, что в российской экономике остались какие-то драйверы роста. 2% – это очень мало, признак того, что экономический отрыв России от США будет, как в 1990-е годы, снова увеличиваться – Штаты растут более высокими темпами.
– Но опять-таки речь идет о нефтяной модели роста!
– Это по сути дела отсутствующая модель роста. Вклад нефтяного экспорта уже несколько лет подряд является отрицательным, и признаков того, что он может стать резко положительным, нет. «Газпром» и «Роснефть» становятся компаниями, которые вносят отрицательный вклад в экономическое развитие, они вынуждены реализовывать инвестпроекты, которые, хотя и приносят валютную выручку, но практически не создают прибыли и, соответственно, не способствуют росту ВВП. Месторождения, которые у «Роснефти» зарезервированы под новый китайский нефтепровод, при нынешних ценах на нефть не могут быть освоены рентабельно. Это классическая проблема российских нефти и газа с их высоким уровнем предельных затрат на новых месторождениях. На это накладывается критическая ситуация с ценами на железную руду (они упали в три раза по сравнению с пиковыми значениями), соответственно, потенциал экспорта для черной металлургии будет ограниченным, даже с учетом нынешней девальвации. С углем ситуация совсем неприятная, Спрос на энергетические угли в Китае резко тормозится, а это, по-видимому, негативно повлияет на всю мировую торговлю углем. Несмотря на это, российская экономика снова, но уже в несколько карикатурном формате возобновляет сырьевую ориентацию развития.
– Возможно ли в этой ситуации импортозамещение?
– Если мы посмотрим на динамику самой промышленности, в I квартале картина была довольно обнадеживающей, потому что обрабатывающая промышленность упала несильно. Все надеялись, что импортозамещение, да и повышение конкурентоспособности экспорта позволят как минимум не снижать в целом выпуск продукции обрабатывающей промышленности или падение будет небольшим.
Но по итогам II квартала мы видим уже совсем другую картину: экспорт обработки и поставки на внутренний рынок упали. В целом падение в обрабатывающей промышленности уже превысило 7%, это близко к темпам падения инвестиций. А если мы возьмем добывающую промышленность, то она, наоборот, либо растет, либо как минимум не падает. Кроме того, там обозначился опережающий рост заработной платы. И он ведет к тому, что сырьевой сектор начинает перетягивать квалифицированные кадры из обрабатывающей промышленности.
Многие надеялись на результаты политики импортозамещения. Но, как показало исследование Института Гайдара, по машинам и оборудованию коэффициент импортозамещения составил всего лишь 17% (Оперативный мониторинг экономической ситуации в России. Тенденции и вызовы социально-экономического развития № 10 (Июнь) 2015 г. Институт экономической политики им. Е.Т.Гайдара, стр. 28-33). То есть только 17% предприятий заявили в опросе, что они наращивают закупки российского оборудования взамен отсутствующего на рынке или более дорогого иностранного оборудования. Другими темпами идет импортозамещение в сфере производства материалов. Материалы – это верхние уровни downstream передела сырья. Там коэффициент импортозамещения – 57%. Действительно, первичный сектор и продукты его непосредственной промежуточной переработки пользуются хорошим спросом и внутри страны, и за рубежом. При этом добывающая промышленность сократила долларовую выручку, но физические объемы экспорта в I квартале выросли. На внутреннем рынке идет активное импортозамещение по продуктам первичной переработки сырья.
Под влиянием кризисного шока в странном искаженном формате российская экономика возвращается к сырьевой модели. Конечно, это другая сырьевая модель – она не создает сверхприбыли, она не позволяет генерировать большую ренту, которая потом распределяется по всей экономике, но она ведет к росту доли добывающих отраслей и продукции их переработки.
Такая модель адаптации промышленности к кризису сопровождается обострением проблем для бюджетов всех уровней, которые страдают в том числе от снижения размеров ресурсной ренты. Таким образом, краткосрочных драйверов роста практически нет. А если что-то и поддерживает экономику на плаву, так это стагнация или слабый рост сырьевых отраслей. Но долгосрочных перспектив у такого роста не просматривается.
– Насколько эта «другая» сырьевая модель жизнеспособна в условиях санкций?
– Да как раз санкции только помогают ей. Они в наименьшей степени распространяются на сырьевые товары. Санкции сделали прошлогоднюю девальвацию рубля гораздо более глубокой, благодаря чему рентабельность сырьевого экспорта сохранилась, несмотря на падение экспортных цен. Сырьевые товары, или продукты первичной переработки – это та сфера, где российская промышленность способна конкурировать с импортом не только по цене, но и по качеству. Поэтому именно здесь так легко идет импортозамещение, и сырьевые отрасли не заметили всей этой истории с санкциями. А по машинам и оборудованию проявилось иное: 60% респондентов в промышленности говорят, что они не в состоянии найти российских аналогов на рынке тем машинам, оборудованию, комплектующим и другим промышленным изделиям, которые им необходимы.
Для инвестиций санкции усугубили ситуацию, причем двояко – с одной стороны, резкая девальвация привела к удорожанию всех импортных инвестиционных товаров, а с другой стороны, многие высокотехнологичные товары – не то чтобы их нельзя закупить, но закупки через посреднические каналы в обход санкций, естественно, ведут к дополнительному удорожанию.
То, что инвестиции явно находятся в стадии спада без перспектив быстрого восстановления – это отнюдь неслучайно. Здесь работают и санкции, и девальвация, и высокие процентные ставки, и неспособность российской промышленности заместить импорт машин и оборудования.
Несмотря на то, что в целом прибыль в промышленности в I квартале заметно возросла благодаря девальвации, склонность к инвестированию (объем инвестиций в процентах от прибыли, которая получена за тот же квартал) в целом по экономике упала в три с лишним раза. В обработке, на транспорте и в торговле она упала примерно в 6 раз.
– Получается, что структура экономики деградирует?
Структура экономики деградирует явным образом как минимум по итогам I полугодия.
– Инвестиционный климат фактически отсутствует…
– Про инвестиционный климат надо говорить отдельно, там не все так просто. На мой взгляд, это очень многоплановое явление. И говорить о плохом инвестиционном климате в целом по экономике – это большая ошибка. Мы часто недооцениваем реальных возможностей роста российской экономики даже при нынешних институтах и рисках. Например, на Дальнем Востоке, благодаря ускорению его интеграции в экономику АТЭР, наблюдается настоящий инвестиционный бум со значительным чистым притоком прямых иностранных инвестиций.
Как обеспечить здоровый рост
– В таком случае, что может стать драйвером роста в краткосрочной и хотя бы в среднесрочной перспективе?
В краткосрочной перспективе драйвер роста только один – это цены на нефть. Если цены на нефть подрастут до $80, в 2017-2018 годах мы можем получить примерно тот рост, который ожидается в консенсус-прогнозах, то есть где-то в диапазоне 2% в год.
А вот долгосрочные драйверы роста связаны с развитием совсем других сегментов экономики, нежели те, которые развивались до кризиса. И развитие этих сегментов может существенно изменить весь механизм экономического роста, источники спроса и их распространение по экономике. Реально наиболее серьезные возможности для роста спроса, потребления, инвестиций и выпуска в российской экономике сейчас сосредоточены в инвестиционных секторах, но не совсем в тех, про которые чаще всего говорят власти.
Переориентация на новые факторы развития может создать очень интересную модель роста на ближайшие 15-20 лет. В некотором смысле это та модель роста, которая сейчас близка к исчерпанию в Китае. Но в России, наоборот, самое время подумать о ее запуске, поскольку наш инвестиционный мегацикл до последнего времени шел в «противофазе» с китайским.
Если мы посмотрим на жилье, то в мировой экономике существует достаточно устойчивая статистическая связь между обеспеченностью жильем и ВВП по паритету покупательной способности на душу населения. Если мы положим основную часть более или менее заметных стран среднего и высокого уровня развития на график, где сопоставляется подушевой ВВП и обеспеченность жильем, две больших страны – США и Китай – окажутся существенно выше тренда. Обеспеченность жильем у них намного превышает среднестатистическое значение, характерное для их уровня ВВП на душу населения. У двух других крупных стран – России и Японии – обеспеченность жильем, напротив, значительно ниже тренда.
Чтобы понять масштабы этого отставания: обеспеченность на душу населения жильем в Китае сейчас примерно равна обеспеченности жильем на душу населения в Японии. При этом ВВП на душу населения даже по паритету покупательной способности почти в три раза ниже, чем в Японии. Если сравнивать с Россией, то жилье на душу населения в Китае сейчас на четверть выше, чем в России, хотя по ВВП на душу населения Россия почти в 2 раза превосходит Китай. 20 лет назад обеспеченность жильем в Китае была на четверть ниже, чем в России.
То есть китайцы обошли нас по душевому объему жилья с такой быстротой, которая нам даже не снилась. Москва сейчас на треть отстает от обеспеченности жильем в крупнейших китайских городах. Недавно McKinsey подготовила график того, как крупнейшие китайские города будут достигать уровня около 35. кв м жилья на душу населения: свыше 50 городов в ближайшие 5 лет достигнут этого уровня. В Москве этот уровень не будет достигнут при нынешней динамике, строго говоря, никогда, поскольку за последние 20 лет обеспеченность жильем в Москве выросла менее чем на 2 кв. м, едва достигнув 20 кв. м на человека. В Московской области динамика ввода жилья хорошая, но она фактически обслуживает ненасыщенный спрос со стороны Москвы.
Даже по сравнению с развитыми странами многие потребности российских граждан уже довольно сильно насыщены. Это касается большинства предметов длительного пользования, автомобилей, многих видов услуг, одежды и продуктов питания. А по жилью, наоборот, наблюдается резкое отставание. Например, по числу автомобилей на 1000 жителей Москва уже почти сравнялась с Лондоном, в то время как по обеспеченности жильем уступает ему в 3 раза.
Косвенно на то, что строительство жилья может служить важным фактором дальнейшего экономического роста, указывают его рекордные вводы в начале 2015 года. Во II квартале под влиянием кризиса и роста процентных ставок заявки девелоперов на выделение новых участков под строительство упали на 30%, а число ипотечных кредитов, запрошенных в июне, упало в два раза. Но, тем не менее, тот факт, что строительство жилья достигло рекордных показателей, несмотря на длительный период торможения экономического роста и доходов населения, говорит о том, что в этой сфере существует немалый потенциал дальнейшего роста. Россия на некоторое время могла бы удвоить, а крупные агломерации – даже утроить вводы жилья на душу населения и это не приведет к перегреву на рынке жилья. Напротив, такая динамика может стать одним из важнейших факторов послекризисного экономического роста.
Только в Московском регионе, по нашим оценкам, для того, чтобы снять катастрофическую – даже по среднероссийским меркам – нехватку жилья экономкласса, накопившуюся у москвичей, нужно в ближайшие годы дополнительно ввести не менее 30 млн кв. м жилья. Это примерно соответствует всему вводу жилья в России за I полугодие 2015 года.
Преодоление нехватки жилья предполагает огромные инвестиции, причем не только в само жилье, но и в инфраструктуру. Такие инвестиции могут стать важным стимулом для роста всей экономики. Их преимущество состоит в следующем. Их инвестиционный мультипликатор, то есть влияние конечного спроса от инвестиций в жилье и инфраструктуру на другие отрасли экономики, устроен иначе, чем у денег, полученных от экспорта нефти и газа. В нефтяном мультипликаторе традиционно велика доля импортной составляющей. В период роста нефтегазового экспорта значительная часть прироста потребительского спроса и инвестиций насыщалась за счет дополнительного импорта, а не за счет соответствующего роста внутреннего производства. Менее чем за 4 года в 2005-2008 годах и в 2009-2013 годах поквартальный объем импорта в пересчете на рубли по текущему курсу практически удваивался, что намного опережало рост ВВП, доходов и инвестиций. Основной результат такой модели развития – это сверхбыстрый рост текущего потребления населения за счет непропорционально высокого роста доли импортных товаров или товаров с большим удельным весом импортных компонентов. О масштабах этого импортозависимого роста можно судить по следующему показателю: треть всего, что успело потребить российское население за весь период с начала рыночной экономики (то есть за 25 лет с 1990 года) приходится всего на 5 послекризисных лет с 2010 по 2014 год. Ни в какой другой модели, кроме импортоориентированной, столь быстрый рост потребления не стал бы возможен.
Это было здорово для уровня жизни населения, но это было очень плохо с точки зрения роста собственной экономики страны, потому что лишь относительно небольшая часть конечного потребления поддерживала реальный сектор. Спрос на внутреннем рынке в основном сосредоточился в секторах услуг: торговле, телекоммуникациях, финансовом секторе. Эти отрасли развивались, но обрабатывающая промышленность, строительство, сельское хозяйство и транспорт отставали в своем развитии.
Спрос, который возникает за счет покупки нового жилья, устроен иначе. Строительная деятельность, производство стройматериалов, оборудования для жилья и инфраструктуры, товаров для дома и многое-многое другое, что необходимо, когда возникает жилищный бум, – это сектора, которые мало торгуемы на мировом рынке. По данным McKinsey, только четверть продукции промышленности стройматериалов и других видов деятельности, связанных с поставками для строительства, торгуется на мировом рынке. Подавляющая часть этой продукции производится внутри стран-потребителей и тяготеет к местам ее потребления.
Покупая жилье, люди, как правило, ограничивают себя в покупке новых автомобилей, смартфонов, компьютеров и других товаров с высокой импортной составляющей, а их расходы, связанные с покупкой дома, будут стимулировать спрос на стройматериалы и другую продукцию в основном отечественного производства. Что касается производства стройматериалов, оно уже сейчас по многим сегментам конкурентоспособно и по качеству, и по цене. Например, Россия становится экспортером гидроизоляционных материалов и некоторых других видов современной строительной продукции и оборудования для зданий и сооружений. При таком сценарии роста в мультипликаторе конечного спроса снизится доля импортной составляющей и повысится вклад отечественного реального сектора. Это значит, что рост расходов населения на покупку нового жилья будет способствовать росту реального сектора российской экономики намного больше, чем бурный рост текущего потребления в период нефтяного бума. Особенно важно, что это будет здоровый рост, он не требует избыточного протекционизма ради поддержки заведомо неконкурентоспособных производств, которые снижают общую эффективность экономики.
Наряду с жильем, как минимум два других сектора, тесно взаимосвязанные с сектором жилья, сильно отстают от развития экономики в целом и нуждаются в масштабных инвестициях – это инфраструктура и коммерческая недвижимость. В обоих этих сферах, как и в жилье, накопилось значительное отставание от потребностей российской экономики.
Наглядный пример – неразвитость транспортной инфраструктуры в зонах влияния крупных городских агломераций. Уровень обеспеченности автодорогами обычно оценивается в протяженности дорог на квадратный километр территории. У нас часто говорят, что страна слишком большая и плотность населения маленькая. Поэтому сравнивать Россию с плотно заселенными странами Европы по дорогам в расчете на квадратный километр территории некорректно: малозаселенной стране нужно меньше физической транспортной инфраструктуры на квадратный километр территории. Но если взять Подмосковье, то плотность населения там не ниже, чем в среднем в Западной Европе. Парк легковых автомобилей на 1000 жителей – примерно в 1,5 раза ниже, чем странах Западной Европы. Но плотность дорог на квадратный километр в Подмосковье в 4 раза ниже, чем в Западной Европе. К 2035 году по числу легковых автомобилей на 1000 жителей Подмосковье почти наверняка достигнет нынешних показателей Западной Европы. Но при планируемых темпах развития дорожной сети разрыв по ее плотности с западноевропейским уровнем сократится несущественно – с 4 до 3 раз. Столь неразвитая сеть дорог ограничивает связность городского пространства, сужает размеры доступного рынка для производителей товаров и услуг и ведет к потерям производительности, которые исчисляются триллионами рублей.
Другие виды инфраструктуры, особенно жилищно-коммунальная, тоже будут нуждаться в масштабном инвестировании.
Третий компонент – коммерческая недвижимость. Если мы сравним обеспеченность коммерческой недвижимостью, включая офисные здания класса A и B, и логистическими объектами в крупных городах, то тоже увидим колоссальное отставание. Например, по площади складских помещений на душу населения Москва отстает от Парижа более чем в 10 раз, а от Варшавы – более чем в 3 раза.
Как и вложения в строительство жилья, активизация инвестиций в инфраструктуру и коммерческую недвижимость увеличивает мультипликатор внутреннего спроса, способствует росту реального сектора и повышению производительности экономики в целом, особенно в зоне влияния городских агломераций. В зонах с высокой плотностью населения такая модель развития ведет к повышению связности экономического пространства и за счет этого повышает производительность всех секторов экономики. По данным НИУ ВШЭ, расположение промышленного предприятия в зоне с высокой экономической плотностью повышает его производительность примерно на 50%. Если улучшится качество инфраструктуры городских агломераций и больше людей станут жить в зонах высокой экономической плотности, которые будут обеспечены необходимой инфраструктурой, жильем и коммерческой недвижимостью, то мы можем ожидать в целом дополнительного повышения производительности труда в экономике на 20-25%. Независимо от нефтяной конъюнктуры мобилизация этих драйверов роста может добавить российской экономике на перспективу ближайших двух десятилетий как минимум 1,5-2% экономического роста ежегодно. И это будет прежде всего рост несырьевой экономики.

Окончание:
http://loxovo.livejournal.com/6981562.html

http://loxovo.livejournal.com/6981345.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Малый бизнес в Испании завершает год с положительными показателями

Продажи в секторе испанского малого бизнеса в июле и августе выросли на 5-10% (в зависимости от региона) по сравнению с аналогичным периодом 2014 года, и 2015 год, как и два предыдущих, планируется завершить с положительными показателями.
Согласно данным Испанской бизнес-конфедерации (СЕС), рост летних продаж сопровождался 2-процентным увеличением занятости, что подразумевает «лучшее лето» с начала кризиса.

Наилучшие итоги продаж имели место в крупных городах и на традиционных туристических направлениях, где они превысили ожидаемые, благодаря росту числа посетителей и увеличению их расходов.

Наиболее заметный рост пришелся на сегмент товаров для дома, сильнее других пострадавший от кризиса, в частности, на электробытовые приборы и мебель. Только в июле продажи в этом сегменте выросли на 8,1%, стимулом чему стало улучшение потребительского доверия и увеличение занятости. Свою роль сыграла и летняя жара, поднявшая продажи вентиляторов и кондиционеров.

Небольшой рост (впервые с 2007 года) прогнозируется и в сегменте школьных принадлежностей. Средняя шкала расходов на одного учащегося, по данным СЕС, составит от 200 до 1000 евро.

В общегодовых цифрах малый бизнес рассчитывает превзойти рост в 0,9%, зарегистрированный в 2014 году, а также показатели, полученные в ходе прошедшего рождественского сезона, который также, впервые с начала кризиса, принес положительные итоги.

«Мы видим потребителя, более нацеленного на покупки, чем в последние годы. Он долго изучает цены, но заряжен определенным оптимизмом», — отмечает президент СЕС Мануэль Гарсия-Искьердо. По его мнению, будущая жизнеспособность многих компаний зависит от консолидации в нынешний период восстановления потребления, что, в свою очередь, продолжает оставаться уравнением со многими неизвестными.

«Очень важно, чтобы правительство и все политические партии страны осознавали реальное состояние нашего бизнеса и его потребностей. Испания является страной малого бизнеса различных профилей. И этот бизнес заслуживает заботы», — сказал Гарсия-Искьердо.

http://pandukht.livejournal.com/1162887.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...